Штрих-кот - Алексей Верт

Представляя это сладкое времяпровождение, невозможно было вообразить, что отпуск может надоесть. Профессор предвкушал прогулки по тенистым паркам Харькова, философские размышления о жизни в аккуратных аллеях зоопарка и, конечно, катание на канатной дороге – хорошо бы прошмыгнуть мимо билетерши в кабинку с номером тринадцать, выкрашенную в черный цвет. А после – вечера в кругу родни и друзей, и все, без сомнения, все до единого должны внимать профессорским рассказам с восхищением.

Это казалось таким манящим и радостным – и во время сбора вещей, и перед перемещением, и даже в первые сутки пребывания у родни.

Однако потом мечта об отдыхе обросла неприглядной явью. На тенистых улицах было то слишком жарко, то слишком людно. Это если не считать того времени, когда шел дождь. Половину вольеров в зоопарке закрыли на реконструкцию, и он напоминал строительную площадку, на которую зачем-то запихнули зверей, орущих детишек с розовой сахарной ватой и нервных взрослых. Канатная дорога работала только по выходным, да еще и дверцу в тринадцатую кабинку заварили железными прутьями крест-накрест. Нечистой силы боятся, не иначе.

Дома дела обстояли не лучше.

После радостной встречи, наполненной восклицаниями «как мы соскучились!», «наконец отдохнешь как следует!» и «здесь все тебя ждали!», наступили до того унылые будни, что Профессор уже к третьему дню буквально лез на стену и мечтал, чтобы его срочно вызвали на важное и интересное задание. Хотя, в принципе, сгодилось бы любое, лишь бы подальше от Харькова.

Спору нет, родные кормили его от пуза и всячески проявляли заботу. Однако, вот парадокс, они же создавали такую атмосферу «тепла» и «уюта», в которой никакой взрослый здравомыслящий самостоятельный кот не протянет и пятнадцати минут!

– Куда это ты собрался, расскажи в подробностях?

– А что именно ты делал на прогулке?

– Не стоит ли тебе захватить с собой пару племянников?

– Что значит «я сыт»? Впереди еще четыре перемены блюд!

– Ешь, как положено, у тебя усы в сметане!

– Уже слишком поздно, опять весь день проспишь и режим собьешь!

Фш-шшш! Как будто он неразумный молокосос!

В таких обстоятельствах только и осталось приятного, что считать дни до конца отпуска и вечерами, сидя на заднем дворе, рассказывать молодняку – племянникам, двоюродным племянницам и прочей седьмой воде на киселе – про свои подвиги, в промежутках пытаясь преподать им начальные уроки выживания из спецкурса «Боевые коты».

Котятам не надоедало. Они слушали, разинув рты, фыркали в нужном месте и в такт, когда рассказчик выдерживал значительную паузу, топорщили хвосты, размахивали когтистыми лапами и наперебой просились «стать оперативниками, быстрей-быстрей, мы уже взрослые, да, дядюшка?»

С каждым днем хвостатой мелочи прибывало. Мальцы приводили друзей, те – знакомых… У Профессора рябило в глазах от полосатых шкурок, разноцветных глаз и воинственно встопорщенных усов. Он сладко щурился во время рассказов и думал, что, не будь этих котят, позорно сбежал бы на Базу, не дождавшись конца отпуска.

Уже ближе к отъезду, когда время тянулось, как жвачка, прилипшая к шерсти, зарядил нудный мелкий дождь. Агент 013 устал пересказывать байки о собственной доблести, провернул похищение крынки со сметаной, и, устроившись на возвышении из горы старых подушек, решил послушать незамысловатые котячьи истории. Из тех, где обязательно будет злая бабка с веником, от которой удалось ловко увернуться, и ужасно интересные задние дворы, по которым ночью бродит призрак дворника с метлой, и поэтому в одиночку туда и не ходят – ну, разве что на спор…

– И нечего там бояться! – обладатель голоса сидел за спинами рассказчиков, и толком разглядеть его не удалось. – Тоже мне, страшилка. Ей сто лет в обед!

– Вот сам и пошел бы, – старший племянник Профессора, автор истории, разозлился. Шерсть у него на загривке топорщилась, как у маленького дикобраза.

– И пойду! – тонкий противный голосок не унимался. – Только с умом надо. Не этим вашим наскоком. Магия, шмагия – тьфу! Старье. Ничего она не значит против современных гаджетов. А еще об оперативной работе заикаются…

– Это кто там такой умный выискался?!

Профессор лениво приподнялся. Котята, как по команде, порскнули в стороны, открывая проход к наглецу… но тот предпочел позорно отступить. Только мелькнула в предзакатных сумерках черно-белая пятнистая шкурка.

– А, это Яшка, – махнул лапой племянник. – Троюродный братец. Зануда и вредина! Гулять его не дозовешься, все с железками своими возится. И спорит со всеми постоянно!

На следующее утро, прощаясь с родней, профессор весело и в красках рассказывал котятам про перемещения. Мол, еще два-три годика, и, возможно, они сами попадут на базу и смогут «прыгать» по миру, куда душе угодно. Дразнил немного, конечно, – даже когда дорастут, то право оказаться на Базе надо еще заслужить.

А больше всего веселили агента торчащие в окне чьи-то любопытные полосато-пятнистые уши…

* * *

– Не показалось, значит, – удовлетворенно хмыкнул Профессор. – И зачем на Базу пожаловал, герой? Тут у нас магия повсюду, о которой ты так по-доброму отзывался.

Я не отвечал, продолжая смотреть в стенку.

Весь опыт оперативной работы и тысячи проведенных допросов подсказывали спецагенту: достаточно подтолкнуть собеседника в нужную сторону, как он тут же расскажет, что, зачем и почему. Дяде явно не терпелось это сделать, оставалось лишь найти нужные слова.

«Или вещь, – подумал агент 013. – В конце концов, вещи тоже заставляют людей говорить правду!»

Справедливости ради, Профессор вовсе не собирался пытать меня отбиранием клубка ниток или дразня веревкой с бумажкой. Или демонстративно поедать что-нибудь вкусное, не давая и кончиком когтя прикоснуться тоже. Агент 013 никогда не опускался до подобных «штучек». Он всего лишь вновь прокрутил в памяти мои фразы, сказанные в Харькове, и понял, что нужно делать. Профессор прошелся по комнате, затем вскочил на полку шкафа, проскользнув через коллекцию мелких подарочных безделушек, нащупал лапой кое-что пластмассовое и когтем вытащил наружу.

– Ну, подойди, я же вижу, что тебе хочется, – сказал агент 013 делано-безразличным тоном. – Стесняешься, что ли? Боишься, что я тебя заколдую?

– Вот еще!

Я взвился, перекувырнулся в воздухе и приземлился на четыре лапы. Шерсть у меня распушилась и смешно торчала в разные стороны, а встопорщившиеся усы больше походили на перекрученную леску. Конечно, Профессору стоило больших трудов, чтобы не рассмеяться от увиденной «грозной» картины.

Тем не менее, я старался глядеть на дядюшку серьезно, так, будто умел читать мысли. Что и говорить, тяжелый пронизывающий взгляд у меня уже получался неплохо. Интересно, каков он будет через пару лет? Коня на скаку остановит, не иначе!

Потом я обратил внимание на вещицу, которая покоилась между лап агента.