Свободный выбор - Вера Чиркова

— Я боюсь… а вдруг он не разрешит тебе ехать?

— Ты только помалкивай, хорошо? Я сама всё скажу… и не спорь, если добавлю чего ради красного словца! Помни о своём милом… если начнёшь возмущаться, не стоять вам в храме, связанными одним поясом.

— Весечка! Да хоть что говори! Только спаси, век не забуду!

— Это слишком много, ты лучше про очки не забудь!

Весеника неохотно вылезла из-под мехового одеяла, торопливо, не давая себе испугаться утренней прохлады, сбросила рубашку, плеснула в лицо холодной воды из кувшина и начала одеваться. Не так, как одевалась обычно по утрам, а по-походному, тщательно выбирая нижние тёплые вещи и верхние, удобные и немаркие.

— Весечка… — виновато выдохнула сестра, наблюдая за этим действом. — Ты, правда, не сердишься?

— Не говори глупостей, лучше одевайся. Вон мои домашние юбки и кофты, дарю. Только серую, вязаную крючком, не тронь, и шаль с бахромой. С собой возьму. Вот я что думаю, нужно матери сказать, чтобы сапожки поменяла, у меня нога меньше… или просто носки добавить?

— Матушка посоветует, — роясь в сундуке сестры, откликнулась Мариля. — Но лучше взять ещё одни, поменьше. А те будешь носить с носками. Тебе помочь собираться?

— А когда они приедут?

— Должны на рассвете быть тут… — виновато глянула старшая. — Позавтракают и сразу назад. Хотят до обеда Воронье болото проехать, пока путь после ночи держится. Сама знаешь, весна нынче бурная… со дня на день дорогу развезти может.

— Тогда нужно сразу маску надеть, — заявила Веся, выбирая среди масок такую, чтобы не мешала есть, и подвинула туесок к сестре. — Ты тоже. Нечего им выбирать.

Говорить о том, что решила выйти к гостям в маске ещё ночью, Весеника не собиралась, зачем? Скоро она станет отрезанным ломтем, и это всегда очень печалило девушку. Вот живёшь себе в большом доме, знаешь всё про всех домочадцев и чувствуешь себя неотъемлемой и важной частицей этой дружной семьи. И вдруг в один прекрасный момент оказываешься одна, среди совершенно чужих людей, и не ведаешь, у кого можно попросить лишний кусок пирога, а кто и стакана воды не даст, кто прикроет в бою, а кто обидит за праздничным столом.

— Веся! — стукнул в дверь тяжёлый кулак, и голос отца осторожно спросил: — Ты встала?

— Да, батюшка, уже одеваюсь, — раскручивая край круглой меховой праздничной шапочки, вышитой бисером и жемчугом, отозвалась девушка. — Сейчас открою.

Искусно сшитая маска из отлично выделанных шкурок ласок и куниц легла на лицо второй кожей, мягкие завязки обхватили нежную шейку и свились узлом на затылке. Веся полюбовалась на серебристо-серое «лицо» с продолговатыми темными ореолами вокруг глаз, со смешными кисточками бровей и осталась довольна. Оглянулась на сестру — та уже глядела на нее странно блестящими глазами из-под рыжеватой полосатой маски, сшитой из бурундучьей шкурки, — и залихватски подмигнула:

— Идем?!

— Доброе утро, батюшка, — едва распахнулась дверь и стоявший в коридоре мужчина обнаружил, что в комнате не одна девушка, а две, в унисон сказали сестры.

И не старались, само так вышло.

— Ты тут… — начал он, разглядывая Весю, и вдруг стремительно побледнел: — Мариля?!

— Да, батюшка… — вздрогнув, как от удара, шагнула вперед старшая, и младшей вдруг стало больно и обидно за неё.

Не следовало отцу так явно показывать, кто из детей у него в любимчиках.

— А это я, — дерзко усмехнулась младшая, тоже шагая к нему. — Поменялась с сестрицей судьбою! Ненавижу пасеку… и хочу посмотреть, как в других кланах живут!

— Вот как знала я… — тихо выдохнула в коридоре младшая мать, бывшая в доме самой смирной и покладистой из женщин, — что нужно их на совет позвать. Сумы-то уложены!

— Мне только юбку, шаль и сапожки добавить, — не желая замечать помрачневшее лицо отца, бойко перечислила Веся. — И носков побольше… а очки, жемчуг и лук я у Марили выменяла на свой сундук.

— Идите завтракать, — отвернувшись, убитым голосом обронил отец и пошёл прочь, чуть пошатываясь, как после праздничного застолья.