Фальшивый принц - Дженнифер А. Нельсен

Очнулся я со связанными за спиной руками на дне повозки. Голова раскалывалась, и движение повозки доставляло мне сущие мучения. Мог хотя бы что-нибудь мягкое подложить под голову, в сердцах подумал я о Коннере.

Я решил не показывать, что пришел в себя, пока не пойму, что происходит. Запястья были связаны за спиной грубой веревкой, из тех, на каких водят лошадей. Значит, скорее всего, идея связать меня возникла в последний момент. Может, Коннер не ожидал, что придется применить силу.

Ему надо было получше подготовиться. С такой веревкой не так уж сложно справиться. Вначале, например, можно ослабить узлы.

Рядом со мной кто-то закашлялся. Вряд ли это Коннер. Может, один из его головорезов?

Я осторожно приоткрыл один глаз. Ясный весенний день превратился в пасмурный, но дождя пока не предвиделось. А жаль. Меня бы это освежило.

Один из людей Коннера сидел в дальнем конце повозки и смотрел куда-то вдаль. Значит, Коннер и еще один разместились на переднем сиденье.

Снова кашель, слева от меня. Когда повозку в очередной раз качнуло, я незаметно повернул голову, чтобы посмотреть, кто кашляет.

И увидел двух парней, по-видимому, моих ровесников. Тот, что кашлял, был бледен, и вид у него был нездоровый. Второй был высокий, с обветренным лицом. У обоих были темно-русые волосы, хотя у того, что кашлял, были мягкие черты лица, а волосы немного посветлее, чем у высокого. Похоже, этот парень больше времени проводил больным в постели, чем за работой. А второй ровно наоборот.

Сам я был чем-то средним между этими двумя. Ничего примечательного. Роста среднего, к огорчению отца, которому казалось, что это помешает мне преуспеть в жизни (хотя высокому куда труднее спрятаться). Волосы у меня тоже были темно-русые, но давно не стриженные, спутанные, и с каждым месяцем они становились все светлее — выгорали на солнце. А лицо незапоминающееся — еще одно преимущество для таких, как я.

Бледный снова закашлялся, и я открыл оба глаза, чтобы понять, болен он или хочет что-то сказать и кашлем пытается привлечь мое внимание.

Глаза наши встретились, так что бесполезно было дальше притворяться, по крайней мере перед ним. Выдаст ли он меня? Я надеялся, что нет. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя и подумать.

— Он очнулся! — сказал высокий парень тому, что сидел сзади.

Тот придвинулся ко мне и похлопал по щекам, что было совершенно излишне, потому что глаз я больше не закрывал. А потом рывком вернул меня в сидячее положение, заставив вздрогнуть от неожиданности.

— Не так грубо, — раздался голос Коннера. — Он наш гость, Креган.

Страж, к которому обратился Коннер, сверкнул на меня глазами. Вслух я не произнес ни слова; выражения, которые я мысленно употребил в его адрес, однозначно свидетельствовали, что я о нем думаю.

— С Креганом ты познакомился, — сказал Коннер и добавил: — А нашего кучера зовут Мотт.

Мотт обернулся и кивнул. Невозможно было представить себе более разных людей, чем Мотт и Креган. Мотт был высоким, смуглым и почти лысым. Судя по немногим уцелевшим и коротко остриженным волосам, Мотт был брюнетом. И это он подставил мне подножку у таверны, когда я улепетывал от мясника. Креган же был небольшого роста — не намного выше меня и ниже смуглого парня, что сидел со мной рядом. Он был слишком бледен для человека, который, видимо, много времени проводит на улице. Волосы его, густые и светлые, были собраны на затылке. Мотт был худым и крепким, а Креган немного расплывшимся, и трудно было предположить, что у этого Крегана такие крепкие кулаки, ведь я буквально вырубился от его удара.