Восхождение - Дрю Карпишин

Поль Грейсон не любил сны. Он помнил, что в молодые годы мог безмятежно проспать целую ночь напролет. Но те счастливые времена давно ушли в прошлое.

Полет продолжался уже два часа; до прибытия к месту назначения оставалось еще четыре. Грейсон проверил состояние корабельных двигателей и масс-привода, затем, уже в четвертый раз за последний час, посмотрел на навигационные экраны, чтобы удостовериться: курс проложен правильно. Честно говоря, больше ничего от него как от пилота и не требовалось. Во время сверхсветового путешествия корабль полностью вела автоматика.

Да, Грейсон теперь спал не каждую ночь, а только через раз. Быть может, всему виной приближающаяся старость… или последствия красного песка, который он время от времени употреблял. Или просто чувство вины. У салариан есть пословица: «Не отдыхает разум, секретов полон».

Он пытался отвлечься, проверяя и перепроверяя состояние систем, — только бы не думать о том, что должно было произойти. Осознание собственных страхов и злость позволяли ему — а точнее, заставляли его — бороться. Справляться с ситуацией. Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, и сердце бешено забилось, когда пилот медленно поднялся из кресла. Смысла откладывать на потом не было никакого. Время пришло.

На каком-то уровне он всегда понимал, когда приходит сон. На все вокруг опускался странный туман, мутная пелена, обесцвечивавшая и приглушавшая фальшивую реальность. И все-таки даже сквозь этот «фильтр» отчетливо проступали отдельные элементы, и самые мельчайшие их детали навечно отпечатывались в его дремлющем сознании. Конечно, на них накладывали след сюрреалистические образы снов, но это придавало конечной картине лишь больше жизни и глубины, чем мог дать реальный мир.

Мягкий ковер заглушил звуки шагов Грейсона, когда тот покинул кабину пилота и направился к пассажирскому отсеку. Два из четырех стоявших там кресел уже заняли Пэл и Кео. Они сидели друг напротив друга в разных углах. Пэл был могучим, широкоплечим мужчиной с оливковой кожей. Его волосы были заплетены в тугие африканские косички, а подбородок украшал узкий клин черной бороды. Не поднимаясь со своего места, он повернул голову к Грейсону, вошедшему в каюту. Пэл слегка покачивался взад-вперед в такт раздававшейся из его наушников музыке. Пальцы мужчины постукивали по колену, и темная ткань костюмных брюк приглушенно отзывалась на прикосновения идеально ухоженных ногтей. Галстук был по-прежнему туго затянут, но Пэл уже расстегнул пиджак и убрал в нагрудный карман солнцезащитные очки. Глаза его были чуть прикрыты; казалось, будто он полностью растворяется в ритмах музыки, — мирный, спокойный образ, совершенно не вяжущийся с его репутацией одного из лучших телохранителей из «Терра Фирмы».

Кео была облачена точно в такой же костюм, как и ее напарник, но ей недоставало физической внушительности, какую обычно ожидаешь от человека ее профессии. Женщина была на добрый фут ниже Пэла, и весила, наверное, раза в два меньше, но тугие мышцы выдавали, что силой она далеко не обделена.

Ее подлинный возраст трудно было определить, но Грейсон знал, что ей не менее сорока лет. Прогресс, достигнутый человечеством в сферах лекарственной и генной терапии, позволил снизить скорость старения, так что не было ничего необычного в том, что человек и в пятьдесят лет выглядел на тридцать. И необычный облик Кео также мешал понять, насколько она стара или молода. Белая, цвета мела, кожа делала ее похожей на привидение, а серебристые волосы были подстрижены достаточно коротко, чтобы из-под них проблескивала болезненная, белесая плоть.

Межнациональные браки, ставшие нормой на Земле в последние два века, привели к тому, что белая кожа стала крайне редким явлением, и Грейсон подозревал, что причиной странной внешности Кео является врожденная нехватка пигмента, которую она не захотела исправлять, но было более чем вероятно и то, что эта женщина специально осветляла свою кожу. В конце концов, работа требовала от Кео всегда оставаться заметной: пусть люди видят, что она находится на посту, и пусть дважды подумают, прежде чем сотворить какую-нибудь глупость. Удивительный внешний вид не позволял ей затеряться в толпе.

Поначалу Кео сидела спиной к Грейсону, но, когда тот вошел в каюту, резко развернулась в кресле. Она казалась напряженной, взвинченной, готовой ко всему — полная противоположность легкой беспечности Пэла. В отличие от своего напарника, она, казалось, не была способна расслабиться даже в самой располагающей к тому обстановке.

— Что случилось? — требовательно вопросила она, окидывая пилота подозрительным взглядом.

Грейсон застыл на месте и вскинул перед собой открытые ладони так, что те оказались на уровне плеч.

— Просто захотелось попить, — заверил он.

Все его тело переполняло нервозное предвкушение, и в кончиках пальцев возник характерный зуд.

Но пилот соблюдал осторожность, и его голос не выдал ничего.

Этот конкретный сон стал уже слишком привычным. За последние десять лет Грейсон сотни, если не тысячи раз повторял свое первое убийство. Конечно, были и другие задания — другие смерти. Во имя высшей цели ему пришлось забрать многие и многие жизни. Спасение человечества — а также его возвышение над всеми прочими видами — требовало жертв. Но из всех жертв, из всех прерванных жизней, из всех выполненных поручений ему чаще всего грезилось именно это.

Решив, что пилот не представляет непосредственной опасности, Кео отвернулась и вновь откинулась на спинку кресла, хотя и была по-прежнему готова отреагировать на любую, даже самую незначительную угрозу.

Грейсон прошел мимо, направляясь к небольшому холодильнику, стоящему в углу пассажирской каюты. Пилот тяжело сглотнул — его горло настолько пересохло, что уже начинало саднить. Ему даже показалось, что уши женщины-телохранителя дернулись, реагируя на звук.