Кровь пьют руками - Андрей Валентинов

Америку открывали много раз и, наверное, еще откроют, не завтра — так через пару веков.

Сюжет, мною выше обозначенный, привлекал многих. Для меня ближе всего трактовка великого Клайва Льюиса, но его Рестон, спасающий Переландру и самое Землю, все-таки крепкий парень, настоящий англичанин, из тех, что бросали на дюнкерские пляжи свои стальные каски как залог возвращения и мертво держали оборону в песках Тобрука и Эль-Аламейна. Льюис «Космической трилогией» смело противостоит пессимизму своего земляка и современника Оруэлла. Они не пройдут! Потомки тех, кто вырвал у Иоанна Безземельного Великую Хартию, не допустят, чтобы воцарилась Мерзейшая Мощь вкупе со Старшим Братом!

Надо ли напоминать, что именно в эти годы Профессор заканчивал роман о маленьких и нескладных обитателях Шира, сумевших остановить Черного Властелина?

Нам история не оставила места для оптимизма.

Нет его — и не будет.

Вместе с тем решаем мы проблему, помянутую выше, с легкостью необыкновенной.

Как правило, героем оказывается отставной десантник с опытом Афгана, спасающий мир методами, опробованными под Гератом и Джелала-бадом (сначала — гранату в дверь, а потом задавай вопросы). Спорить с подобной трактовкой просто не хочется, ибо убереги нас Господь от такого спасителя, а от всех прочих мы и сами убережем-с. И можно бы на этом и точку поставить (каковы мы, таковы и спасители), но История не стоит на месте, книги пишутся, издаются, и на смену очередному Крутю Немереному (и наряду с ним) на роль Спасителя начинает посягать некто совершенно другой.

Поистине, никто не даст нам избавленья! Во всяком случае, не Бог, не царь и не герой. Сами разберемся, причем в лучшем виде!

Ну, например.

Сижу это я в кофейне, кофе пью — двойной и без сахара. Люблю кофе пить, особливо по холодку! И вот приходит ко мне сам Господь Саваоф, глася: "Ваня! (Петя, Вася, Максимушка), а не спасешь ли мир? Я тебе молний подкину вкупе с громами и войско превеликое, а ты уж, будь добр, поспособствуй!

И все бабы — твои!!!"

Поглядел я на свой «Роллекс», прикинул, что до ближайшей «стрелки» еще целых два часа с половиною, да и рукой махнул: ин ладно, Господи, спасу! Да тока одних баб мне мало, мне б еще джакузи походный да архангела Гавриила с мечом в зубах в качестве тела моего хранителя…

Ну, в общем, спас.

Спас — и пошел кофе пить. Люблю, чтобы двойной и без сахара!

Читать такое весьма любопытно. Не об авторе подобный текст говорит (автор — молодец, свое дело знает!) — о читателях. О студентах-недоучках, зачеты не сдавших, любителей игры в «DOOM»-поддавки, дабы, набравши последовательно IDKFA и IDDQD, ощутить себя хоть на час суперменами, а не тварью дрожащей. Мир спасти — да раз плюнуть, вот только кофе допью!

Поколение, родившееся после Армагеддона! Сколь сладостно вам читать такое! Ведь я, двоечник-хвостист, тоже могу так, чтобы и кофе, и архангел Гавриил…

Крутые мы, крутые — пока на зачет идти не надо.

Один умный и наблюдательный человек верно отметил, что фантастика снежным комом с горы катится в бездну стеба и беспроблемности. Легче так — и писателям, и читателям. Писателям — творить по известному рецепту (а вы думаете, это король Артур? Не-а, не Артур это, а придурок и козел. А вот Я!..). И читателям — не напрягаться во избежание очевидных последствий. Писатель пописывает, читатель почитывает.

Не все!

Слава Богу, не все!

Однако дух уже чувствуется. Дух, исходящий от снобья, что, сидя в разных кофейнях, каркает:

«Романы Икса — чернуха, Игрека — заумь, Зет в исторических реалиях ни шиша не смыслит, Бета-Сигма — в мифологических, у Дельты с достоверностью напряг… Зато!..»

Подставь имена сам, о Читатель, и забудь о них, хотя бы на время. И о снобах забудь. Ибо не для очернения своих коллег написал я сие (жанры всякие нужны, жанры всякие важны), но для разъяснения.

Ибо тяжко не только мир спасать, но и больную собаку выходить.

А уж если палец Крестителя укажет на тебя!..

Об этом и роман.

Потому и искусился я нелегкой темой, дабы пояснить — и себе, и всем остальным — две очевидные вещи. Для меня очевидные.

Эра, начавшаяся две тысячи лет назад в Вифлееме, заканчивается. Чем — мы еще не поняли, не успели понять, но вокруг нас уже проступают смутные контуры Нового Мира со своими законами и правилами. Бог даст, на нашу долю не достанется и десятой доли того, что довелось хлебнуть персонажам романа.

Даст Бог — но быть может, и не даст!

Отсюда — caveant! Будьте бдительны! И если не придется брать на плечи ношу, подобную той, что взвалили на себя герои романа, то хотя бы вылечите больную собаку, скулящую у ваших дверей.

А потом можно и кофе пить!

А по поводу больной печени, упомянутой в эпиграфе, к которому отсылал я тебя, о много-, терпеливый Читатель, обратись к первоисточнику — славному писателю О. Генри, изрекшему сие в тяжкий для него час. О больной печени толковали его критики, не видя, не желая видеть…

…Что именно — легко догадаться. Ежели нет, советую открыть предисловие к старому «синему» двухтомнику, изданному еще в далекие 60-е, когда главные герои нашего романа еще не родились. Хорошие были годы! Тогда под песни Высоцкого да под «Поехали!» Гагарина легко мечталось о Будущем, о грядущем Прекрасном Новом Мире.

Будущее.

И вот оно наступило.

Нам здесь жить.