Бывали мы на этом вашем Марсе - Кира Измайлова

– Идёт обработка запроса, – раздражённо ответил компьютер. – Корабль отнюдь не миниатюрен.

Я сцепила зубы и решила ждать. Сидеть почему-то было неудобно. Я пошарила рукой под собой и обнаружила там какой-то овальный предмет с маленьким экранчиком и единственной кнопкой посередине. Я нажала её, с запозданием подумав: «А если это взрыватель?» К счастью, ничего не взорвалось, зато экранчик на предмете засветился, и приборчик продемонстрировал мне голограмму до крайности неприличного порнографического этюда. Кем бы ни были пилоты, ничто человеческое им не было чуждо. Я выключила это безобразие и кинула приборчик в другое кресло.

Минут через пятнадцать голос произнёс:

– На борту обнаружено несколько десятков тысяч живых существ. Желаете ли вы взглянуть на них?

– Да, если можно.

Одна из тёмных панелей засветилась, оказавшись большим экраном, и я стала очевидицей семейной жизни очень большого количества крупных крыс.

– М-м, а существ моего вида на борту нет? – осведомилась я, подавив рвотный рефлекс.

– Нет, – отозвался компьютер.

– А куда сейчас направляется «Грёза-2»?

– Корабль движется согласно заданному курсу и ровно через девять недель в пять часов одну минуту по земному времени врежется в мёртвую планету АР-78ДД, – охотно ответил компьютер.

Я вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Кто задал этот курс? – прорычала я.

– Курс был задан штурманом «Грёзы-2» с согласия капитана, – пояснил компьютер.

Дальше я не слушала. Припомнив все вариации на тему путешествий во времени, я пришла к мысли, что тот же катаклизм, что забросил меня на космический корабль, мог выкинуть экипаж «Грёзы-2» в дряхлый вертолёт.

– Как давно отсутствует экипаж корабля? – перебила я словоохотливый компьютер.

– Восемнадцать лет, три месяца и два дня, – обиженно сообщил тот.

– Ладно, – вздохнула я. Такая версия пропала! Хотя с путешествиями во времени возможны всякие несостыковки. – Тогда сообщи, откуда «Грёза-2» отправилась в полёт!

– Место приписки – космопорт Шереметьево-6, планета Марс, – всё ещё дуясь, ответил электронный мозг.

– Мы можем туда вернуться?

– Вы не обладаете полномочиями, необходимыми для изменения курса «Грёзы-2»! – обрадовался компьютер.

Я прочно задумалась. Мне вовсе не хотелось разбиться о какую-то там мёртвую планету. Компьютер, робот… что же придумать?… Робот, робот… что там у Азимова было про роботов? Законы роботехники! Робот не может причинить вреда человеку… было ли там что-то насчёт бездействия?

– Сообщи твоё основное предназначение, – приказала я.

– Моё основное предназначение, – монотонно забарабанил компьютер, – облегчать экипажу управление кораблём, например, производить сложные расчеты…

– Опусти подробности!

– …а также всячески заботиться о находящихся на борту разумных живых существах! – закончил компьютер.

– То есть и оберегать их от мучительной смерти? – хитро спросила я.

– Да, – неуверенно ответил компьютер.

– Ты можешь отнести меня к живым разумным существам?

– Да, – с сомнением сказал компьютер, совершенно сникнув.

– Тогда ты не можешь допустить, чтобы ровно через десять недель, когда «Грёза-2» врежется в планету, я погибла вместе с кораблём!

Компьютер виновато молчал.

– Ну?

– Не могу.

– К тому же гораздо раньше, чем через десять недель, я умру от голода, поскольку все запасы наверняка сожрали крысы! – мстительно добавила я. – Поэтому, если ты не хочешь стать причиной трагической гибели живого разумного существа, немедленно измени курс и доставь меня на Марс как можно быстрее! Тебе ясно?

– Так точно, – уныло отозвался компьютер. – Начинаю разворот.

– Постой-ка, а обратное путешествие тоже займёт восемнадцать лет, три месяца и два дня? – вдруг обеспокоилась я.

– Не обязательно. Приказы перестали поступать, когда «Грёза-2» готовилась к гиперпрыжку к планете назначения. Согласно последнему указанию, корабль двигался по ранее намеченному курсу… – пробубнил компьютер.

– Ага, а поскольку прыжка не было, то он может врезаться в планету… – обрадовалась я, но тут же испугалась: – Эй, что ещё за фокусы?!

Кресло, в котором я сидела, медленно опустило спинку и обволокло меня, словно коконом.

– Начинаем гиперпрыжок, – сообщил компьютер. – Данные действия кресла целесообразны с точки зрения вашей безопасности. Пять, четыре, три, два, один…

Что-то взвыло, заскрежетало, корабль затрясся, замигали разноцветные огоньки, а меня так вжало в кресло, что я не могла пошевелиться.

– Прыжок завершён, – радостно сообщил компьютер. – Выхожу на орбиту Марса!

Я, наконец, смогла сесть.

– Ничего себе! – сказала я. – Вот это кино! Когда совершим посадку?

– Через пять минут одиннадцать секунд… Приготовиться к посадке!

Кресло снова обняло меня, но на этот раз не так сильно.

– Посадка отменяется, – произнёс компьютер.

– Это почему? – удивилась я.

– Посадочное место, закрепленное за «Грёзой-2», занято туристическим катером класса «вагон», – отрапортовал компьютер.

– А ещё свободные места есть? – поинтересовалась я.

– Так точно.

– Вот и садись туда, – велела я. – И это, нельзя посмотреть, что там снаружи? Включи обзорные экраны, или как их там…

Два больших экрана передо мной начали демонстрировать панораму космопорта. Зрелище меня не слишком потрясло, поскольку сильно уступало красочностью и драматизмом фильмам и компьютерным играм. Это был самый обыкновенный аэродром, только вместо самолётов на бетонном поле стояли не очень большие космические корабли всевозможных конфигураций, в большинстве своём сильно схожие с истребителями МИГ-29 или «Фантом».

Полюбовавшись окрестностями, я спросила:

– А где встречающие? Корабль вернулся после восемнадцати лет отсутствия, а на него ноль внимания!

– Судя по информации, содержащейся в базе данных космопорта, «Грёза-2» считается без вести пропавшей и исключена изо всех реестров, – сообщил компьютер.

– Прелестно! – прокомментировала я. – И что, никто не пытался искать пропавший корабль? Или это у вас в порядке вещей?

– «Грёза-2» находилась в свободном поиске и не держала постоянной связи с портом приписки, поэтому установить её координаты оказалось невозможно, – пояснил компьютер.

– Понятненько, – вздохнула я. – Но может, мы всё-таки заявим о себе? Не могу же я просто взять и выйти наружу!