Отражение не меня. Искра - Марина Суржевская

— Сердце Оххарона напиталось кровью, Шариссар. — Ее губы сложились в усмешку. — Но, к сожалению, не только кровью Светлых. Скольких мы потеряли?

— Четыре взвода почти целиком. — Он смотрел в ее прекрасное лицо, не отрываясь. — Светлые нашли точку разрыва, Ваше Величество. Уже третий раз. Звезда Вечности уже горит на небосводе, и реальность нестабильна. Ледяной полог все чаще прорывается. В мир пришло Отражение.

— Я помню предсказание, страж! — в голосе королевы зазвенел лед. — Однако ты прав. И знаешь, что делать дальше.

Он помолчал, раздумывая.

— Мы можем отправить через границу лазутчика, Ваше Величество. Но его придется отрезать от Оххарона. И нам нужен сильный маг, вы же понимаете, что слабый без кровной нити долго не протянет. Я могу выбрать кандидата по своему усмотрению?

— Я доверяю тебе. — Синие глаза налились Тьмой и почернели. — Отражение необходимо найти. И уничтожить.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — отозвался он.

Лиария отошла и застыла на самом краю площадки, чуть покачиваясь от порывов ветра. Он подавил в себе безотчетное желание приблизиться к ней, чтобы удержать. Или чтобы помочь упасть?

Шариссар спешно укрепил внутри себя заслон, тревожно прислушиваясь к своим чувствам и пытаясь понять, не услышала ли Лиария отголосок его мысли? Даже не мысли — мимолетного желания, неясного и тайного? Но королева стояла спокойно, и даже волосы ее не шевелились, укрывая тонкую спину белым плащом. Лиарии надоело играть с ветром, и она его прогнала.

— Ты уже выбрал, кто перейдет границу? — Она не спрашивала — утверждала, зная склонность паладина готовить все варианты и предложения заранее.

— Я предложил бы свою кандидатуру, — безэмоционально сказал Шариссар.

— Нет! — Лиария сверкнула синевой глаз. — Ты нужен мне в Оххароне.

— Тогда Второй Страж Чертогов, Нортон Четырехпалый, Ваше Величество. — Паладин никак не отреагировал на отказ королевы. Впрочем, он в нем не сомневался.

— Хорошо. — Она обернулась через плечо. Ветер приподнял подол красного платья, завертел кровавой пеной вокруг точеных ног. Королева чуть улыбнулась. — Почему он?

— Нортон один из немногих, кто способен продержаться без нити Оххарона достаточно долго, чтобы найти Отражение. И обезвредить ее.

— Нортон сильный маг. — Лиария развернулась, застыв на краю бездны. — Один из сильнейших. Хорошо. Пусть так. Готовьте стража к переходу, я оборву его нить на рассвете.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Поклонись Сердцу Оххарона, Шариссар. Ты ослаблен, а мне нужен сильный паладин.

Он вскинул голову, всматриваясь в совершенное лицо королевы. Насмешка не ускользнула от его взгляда — страж заметил ее отголосок в синих глазах. Лиария не терпела своеволия. А его нежелание растворяться во власти Оххарона разве не проявление вольнодумства?

Она качнулась, белые волосы взлетели и поплыли в багровом свете, источаемом сердцем. А потом упала вниз, сорвавшись в пропасть, красное платье пролилось на землю кровью, а сама королева растворилась во мраке.

Он вздохнул чуть свободнее. Аудиенция закончилась, а прощаниями королева себя никогда не утруждала. Без ее присутствия стало чуть легче, хотя разве можно сказать, что ее здесь нет? И ее прямой приказ он не мог оспорить или не подчиниться.

Паладин шагнул к углублению, над которым пылало сердце. Кровь десятка жертв наполняла каменную чашу, живая сила убитых заставляла его биться. Неторопливо разделся, сложил одежду на бортике, сжал в руке кинжал. И ступил в темную, почти черную кровь, лег на спину, не отрывая глаз от пульсирующего Сердца Оххарона. Разрезал себе запястье и опустил руку, позволяя своей крови смешиваться с багряной жидкостью вокруг него. Тьма закружила голову так сильно, что он чуть не закричал, дыхание вырывалось из горла тяжело, драло глотку, разрезало битым стеклом. Тело выгибалось, и сладкий вкус чужой крови наполнял нутро. Первое погружение самое болезненное, потом стало легче, как только Оххарон узнал и принял его кровь. Тело стража расслабилось, воздух вернулся, а потом накатило наслаждение. Сильное, почти невыносимое, болезненное наслаждение, от которого он все-таки закричал.

— Ты молчишь, когда тебе больно, но не можешь удержать крик удовольствия, да, Шариссар?

Тонкие руки обвили его шею. Лиария выплыла из черной крови и прижалась к паладину. Страж не отвечал, лишь тяжело дышал, ощущая ее тонкое тело.

— Порой мне кажется, что ты забываешь, кому служишь, Шариссар! — в голосе Лиарии скользнул гнев.

— Вам стоит лишь приказать, Ваше Величество, — выдохнул он.

— Приказать… Лишь приказать… — в ее голосе злости стало больше, и Сердце Оххарона запульсировало быстрее. Кровь в чаше вскипела, забурлила, вскрылась пузырями. Лиария провела ладонью по его телу, лаская и дразня. Паладин молчал и не двигался, хотя его тело дрожало от желания. Лиария вновь провела языком по его губам. — Что ж… Тогда я приказываю тебе, мой паладин. Приказываю полюбить меня…

— Мое сердце принадлежит Оххарону, Ваше Величество. — Он откинул голову на бортик, безучастно глядя в синие глаза королевы. И она по опыту знала, что не сможет добиться от него большего, даже если разрезать стража на куски.

— Ты сожалеешь? — прошептала она.

— Я ни о чем не сожалею, Ваше Величество, — равнодушно ответил страж. Его раны затянулись полностью, оставив несколько новых шрамов.

Королева откинула белые волосы, глядя на стража, и снова ушла с головой в темную кровь…