Волки Локи - Мелисса Марр

— Сюда. — Мэтт махнул рукой в сторону галеры викингов.

Взбираться наверх казалось безумием, но корабль защитит их от града, летающих тварей и, возможно, даже от волков. Но он не защитит их от торнадо. Рев был ужасен, и подняться повыше казалось отличным способом упасть подальше.

— Мы можем попасть внутрь. — Он вскарабкался на борт корабля. Мэтт набрал код на сейфе, установленном на стене. Дверь распахнулась, и он схватил ключ. — Вперед.

Пойдет ли Фин с ним? Она не была уверена, и ее преданность разделилась. Она могла злиться на Фина, но он все равно был Фином, а Мэтт был ребенком, который бросил Фина в корабль. Это тоже магия? Она чувствовала себя идиоткой. Они оба кое-что знали. Мэтт тоже не волновался из-за волка. Она не была уверена, что происходит, но прямо сейчас два человека, у которых были ответы, смотрели на нее. Новый взрыв боли и гнева наполнил ее.

Она проигнорировала руку Мэтта, протянутую, чтобы помочь ей перелезть через борт корабля, и не сказала ни слова, когда Фин перелез через борт следом за ней. Они ползли по палубе на животах, стараясь держаться как можно ниже; борта корабля защищали их от сильного ветра и скрывали от волков.

Мэтт возился с замком, на ее взгляд, слишком долго.

Ветер рвал на них одежду и волосы, дождь и град обрушивались на них. Она открыла рот, чтобы сказать «быстрее», и у нее перехватило дыхание. Она плотно сжала губы.

Она почувствовала, как Фин подошел ближе. Он пристроился за ней так, чтобы защитить от летящих веток и града. Поскольку он загораживал ее от бури, его рот был прямо у ее уха.

— Я хотел сказать тебе, — сказал он. — Не разрешили.

Она не ответила. Позже им придется поговорить… или, скорее, покричать… но сейчас она не могла ничего сказать. Если она это сделает, то может заплакать, а она не хотела выглядеть такой уж слабой перед ними.

Мэтт оглянулся и что-то сказал, но она уловила только:

— Фин, тяни.

Фин закричал:

— Что?

— Тяни, — крикнула она, поворачиваясь к нему.

Фин оглянулся, а затем кивнул, явно удовлетворенный тем, что увидел… или тем, чего не увидел.

Когда кузен протянул руку, она тоже оглянулась и поняла, что никто не последовал за ними на корабль. Она не знала, куда подевались волки, но сейчас их здесь не было. Возможно, у них тоже хватило ума искать убежище. Попадание в торнадо может быть смертельным как для волка, так и для человека.

Мэтт и Фин вместе открыли дверь. Мэтт крепко держался за дверь, Фину пришлось упереться ногой в стену и дверь удалось открыть. Фин мотнул головой, и хотя она не слышала, что он говорил, но знала, что это была какая-то версия «ты идешь первой».

Она забралась внутрь, пошарив в темноте, и почти сразу почувствовала, как кто-то врезался в нее.

— Прости, — пробормотал Мэтт, поддерживая ее. — Лестница. Будь осторожна.

Дверь с грохотом захлопнулась, забрав весь свет. Она уже видела ступеньки. Они все стояли на маленькой площадке, и еще одни ступени перед ее ногами вели в еще более глубокую темноту корабля.

— Сколько ступенек? — спросила она Мэтта.

— Может, двенадцать. Просто следуйте за мной.

— Ты видишь не лучше меня. — Она закатила глаза, хотя никто из них ничего не видел. У мальчиков были довольно нелепые представления о том, что могут делать девочки. Она не могла бороться — или превращаться в волка — но она была так же способна спуститься по ступенькам, как и они. Разве что… — Кто-нибудь из вас видит?

Фин фыркнул.

— Мое зрение лучше, чем у обычных людей, но когда так темно, мне нужно быть волком, чтобы видеть.

— Верно, — пробормотала она. Она начала смеяться над странностью… ну, всего происходящего сегодня, но остановилась. Фин был колючим и в лучшие дни, и он, скорее всего, подумает, что она смеется над ним. Звук, который начался как смех закончился, как всхлип.

— Тебе больно? — Фин казался не сильно обеспокоенным, потому что, Мэтт был рядом, но она знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он встревожен.

— Я в порядке. — Она вздохнула. Иногда было трудно злиться на него; он сделал своей личной целью в жизни присматривать за ней, быть рядом, когда ей что-то нужно. Он был ее лучшим другом и братом. Она попыталась отодвинуть боль подальше и сказала: — Синяки и только. Я думаю. А вы двое?

Мэтт пожал плечами.

— Например, несколько раундов на ринге. Ничего страшного.

Финн фыркнул.

— Да, конечно.

Мэтт проигнорировал его и сказал:

— Просто чувствую, что с твоей ногой. Мы идем прямо за тобой.

— Дай мне пройти, — потребовал Фин. — На всякий случай я могу пойти первым….

— Я поняла, — оборвала она его и двинула ногу вперед. Единственный способ перестать пытаться защитить ее от всего — это еще сильнее надавить на него.

Из-за штормовой темноты и отсутствия света внутри корабля она могла ориентироваться только по ощущениям. Она делала шаги вниз, считая.

— Двенадцать, — сказала она, спустившись вниз.

Она слышала и чувствовала, как они достигли дна. Они стояли в темноте и молчали. Позади и над ними она слышала звон и стук падающих на дерево предметов и рев бури снаружи. Она была неуверена, что мальчики были напуганы, но теперь, когда они были вне шторма и вдали от волков, страх того, что могло случиться ударил ее, и она вздрогнула. Мы в порядке, напомнила она себе. Сейчас у нас все в порядке.

Она пошарила вокруг руками, но была не уверена, что там внизу. Это было Хранилище? Вещи, которые она опрокинет? И даже если это не так, хотела ли она пошарить в темноте, а затем вернуться к лестнице, когда буря закончится? В конце концов она остановилась.

Она ненавидела ждать в темноте, когда снаружи бушевала буря. Смерчи пугали так, как не пугали метели. Они были и в Южной Дакоте, но в основном это означало, что школа была отменена или перенесена. Иногда были белые пятна, где ветер сдувал снег, и все было белым пятном снаружи. Но в том-то и дело: это было снаружи, а внутри она была в безопасности. Торнадо были другими. Внутри не было такой защиты от шторма, который разрушал здания. Она вздрогнула.

Сразу же, Фин взял ее за руку.

— Все будет хорошо. Мы выберемся отсюда.

Она кивнула, хотя он этого не видел, и прошептала:

— Я злюсь на тебя.

Он зарычал, и теперь, когда она знала, что иногда он был волком, это больше походило на настоящее рычание.

— Есть правила. Я не мог сказать тебе, пока ты тоже не изменилась.

— А вся семья меняется? — тихо спросила она.