Берег Стикса - Максим Далин

Он свернул в грязную арку — и ему в лицо ниоткуда ударила волна ледяного ветра. Роман резко остановился: под аркой, под единственной тусклой лампочкой, стоял высокий светловолосый вампир в «косухе» и джинсах. Его глаза бросали на белое лицо отчётливый красный отблеск; на стенах арки, на асфальте под ногами осел хрустящий иней его злобы.

Роману ужасно захотелось уметь уходить сквозь стены.

Только желание сохранить лицо заставило его не ползти на брюхе, а идти, почти не пригибаясь, хотя ледяная ярость вампира буквально гнула к земле. От холода, кажется, кровь превратилась в стеклянные трубки, распарывавшие мёртвые вены. Роман ещё успел подумать, что у него сегодня истинный день открытий относительно свойств вампиров — ещё немного и можно будет садиться за диссертацию, — но взгляд, воспринятый, как удар ледяного клинка в солнечное сплетение, вышиб всю иронию напрочь.

— Это моя подруга, падаль, — сказал вампир негромко, но эхо его голоса чуть не лишило Романа слуха. Холод снова рванул тело и разум на части.

— Это случайно вышло, сударь, — пробормотал Роман, еле держась на ногах. — Я действительно вёл себя, как шакал. Я просто не ожидал…

— Ты случайно украл её кровь, ты случайно замкнул её на себе, ты случайно к ней зашёл и случайно пил её душу?

Ледяные когти впились в голову. Обломки воспоминаний и чувств хрустнули и посыпались.

— Су… ударь… это был… экс… опыт… я только… я заслуж… боже!

Стужа неожиданно схлынула. Роман мотнул головой — в глазах всё плыло, а в ушах звенели колокола — и услышал холодный смешок вампира, который на контрасте с экзекуцией показался ему тёплым.

— Исследователь… Надеюсь, теперь ты знаешь, как отнимают силу? Понравилось? Теперь запомни: Вечные — не твой объект. Твоё счастье, что мне не приходилось раньше видеть упырей с намёком на самолюбие и подобием ума. Но в следующий раз это всё тебя не спасёт. Я твою поганую сущность по всему Инобытию размажу.

Вампир замолчал и, судя по ощущениям Романа, ушёл или исчез. Роман сел на асфальт, привалившись к стене.

Научили уму-разуму. А Парень С Розой тебя предупреждал: не суйся к Хозяевам. Нет, тебе надо. Все упыри как упыри, один ты выскочка…

Не развеяли тебя по окружающему космосу — поблагодари Их Темнейшую Светлость и лобызни ручку за науку. Если позволят… н-да-с…

А Аннушка славная. Славная девочка. Неужели разбежалась отпирать двери, потому что ждала это чудовище?.. И неужели чудовище дало мне понять, что бедная девочка чувствовала, когда я её…

Брр!

Ну что, Роман из Мрака, Виссарион Батькович, поднимай многострадальную задницу, на которую за последнее время найдено столько приключений — пойдём-ка домой. Погреемся, сукин ты сын, кровушки выпьем, о жизни нашей скорбной подумаем.

Роман, постанывая, держась за стену, оторвал себя от асфальта — всё тело будто заржавело и было убийственно холодно до сих пор — и так же держась за стену, побрёл со двора по направлению к штаб-квартире его упырей. Идти домой в таком виде не представлялось возможным.

Он отпер дверь своим ключом, но верные подданные услышали и выскочили в коридор.

— Ой, Ромка! — Ира даже руками всплеснула. — Где ж это ты так новый плащ загадил?

— Заткнись, дура! — рявкнул Василий и подхватил Романа, стоявшего, опираясь на стенку, как раненого бойца.

— Чего случилось-то, Ром? На тебе ж лица нет, ептыть…

— На свидание сходил, — усмехнулся Роман.

У него уже на удивление исправилось состояние духа. Приступ похоти, злость, вся наносная дурь уже выветрились. Мир потихоньку возвращался в своё нормальное состояние: мир был интересен и прекрасен, а отрицательный результат эксперимента — есть тоже результат.

Упыри были гадки после вампиров. Ишь, суетится — боится, что со мной случилось что-то серьёзное, а у него потом будут неприятности. Боится, что всё налаженное благоденствие рухнет — только-только рожа пришла в удобосмотримый вид. Ну и ладно. Чего от них ещё ожидать?

Усадили, расстегнули, Ира утащила плащ чистить, Василий принялся названивать по телефону активистам Романовой секты — этакой Церкви Вечной Жизни. Роман закинул ноги в грязных ботинках на журнальный столик. Пусть заботятся, твари. Вот сколько раз говорил — иметь на всякий случай запас крови при себе: или живых кроликов, или кровь в термосе, как хотите. Нет, жадность. Только получат — сразу сожрут. Не могут удержаться, твари жадные.

Крутитесь теперь.

А я посмотрю на вас, омерзительных, и хорошенько это зрелище запомню. Не смей, тварь, жадничать! Не смей посягать на чужое! Любуйся, любуйся, как это выглядит!

Ира вошла в комнату, взглянула на Романовы ноги на кипе журналов «Лиза» — и ничего не сказала. Побоялась. Но — подумала, подумала, издали заметно!

А так вам и надо.

Роман ждал и блаженно улыбался.

Мне бывает гадко от самого себя. Я ещё не совсем дохлый. Может быть, я всё-таки не совсем упырь? Ведь возлюбленный моей Матушки Аннушки, рыцарь без страха и укропа, всё-таки не развеял меня по ветру? Может, дорылся до чего-то не совсем гнилого в моей садовой голове? Намёк на самолюбие и подобие ума? Мр-р…

Нет, я крут.

В дверь позвонили. Прибыли верные адепты.

Осадили обругавшуюся Иру, благоговейно внесли в комнату живого связанного козлёнка — где только достали? — преклонили колена рядом с Романовыми ногами. Серёжа, мечтатель упыриного толка, стащил рукав с запястья, предложив уже собственную кровь. Роман сделал томный вид, хватать клыками не стал, подождал, когда владелец руки сам полоснёт ножом — и пить не торопился, так, с небрежной грацией и ленью. Сканируя бешеную зависть в глазах упырей и благоговение — в человеческих глазах. Вот так. Пусть не забывают, кто здесь хозяин.

— С вами что-то случилось, мессир? — посмел спросить Серёжа дрожащим от восхищения голосом.

Нет, с обаянием у нас всё в порядке. Мы — Наитемнейший!

— Я сражался с демоном, — сказал Роман небрежно. — Из тех, у кого когти на сгибах крыльев, знаешь? Демон мёртв, но мне тоже досталось. Инобытие — не курортное место, мальчик, а власть и подавно не для слабаков.

— А ни у кого из наших не получается толком питаться пищей Вечных, — сообщил Серёжа печально. — Только у Свища более-менее. А меня вообще… того… тошнит. У меня совсем нет способностей?

Роман отпустил его руку и усмехнулся.

— Ну почему… дело времени и веры… Не торопись, мальчик, не дёргайся. Всё исполнится. Вот Ирочка тоже поначалу очень и очень волновалась. А потом всё получилось — верно, Ира, прелесть моя?

Ира улыбнулась жуткой улыбкой и кивнула. На Ире Роман показывал неофитам, как у упырей затягиваются раны от крови. Имя ей было — Неуязвимая Демоница. Сначала Роман резал руки и шею себе, потом бросил — во-первых, больно, а во-вторых, нужно этих дармоедов использовать по полной программе, чтобы не воображали о себе, а то только кровь даром лакают.