Агентство "Иллюзия". Возлюбленная для бастарда - Елена Гуйда

Морщинами время тоже не наказало эту женщину. А если они и были, то разглядеть их мне не удалось. Да и, в общем, для женщины ее возраста она была еще привлекательна. Длинные ресницы, аккуратный нос и пухлые, чуть подкрашенные губы. Будь я в другой ситуации, то непременно бы восхитилась ее величеством. Но… чутье подсказывало, что душевными подругами нам не быть.

Внимательный взгляд ее величества сверлил меня едва не насквозь, слуга что-то рассказывал королеве на ухо, а фрейлины за ее спиной тихо перешептывались между собой.

Пауза затягивалась. Я откровенно нервничала.

– Адалинда, дитя, – заговорила ее величество, а я, не удержавшись, вздрогнула. Впрочем, это нормальная реакция неискушенной мисс, подобранной Стейном почти что на улице. Признаться, я сейчас бы с преогромным удовольствием там и оказалась. Но увы. Контракт! – Подойди!

И вроде ласково так сказала, а прозвучало, как приказ. Потому я, состроив смущенно-восхищенное выражение лица, направилась к королеве.

Этот вечер точно не войдет в список лучших вечеров в моей жизни. Ужином его можно было назвать разве что формально. Потому что по факту это был экскурс в мою жизнь.

Сью мне сказала бы: “Линда, прекрати ныть, когда интервью у тебя берет сама королева! Кто еще в нашем агентстве может этим похвастаться?!”

Действительно. В глубокой старости, когда мои дети наградят меня внуками, я буду рассказывать им, как сидела за одним столом с настоящей королевой.

Так, соберись, Линда. Что за упаднические настроения? Ты все же одна из лучших специалистов, а не абы кто!

Легкая смущенная и одновременно польщенная улыбка. Слегка испуганный, но восторженный взгляд.

Ее величество усадила меня за столом по правую руку, подвинув какую-то из своих фрейлин. Отчего леди Селена Корнин – в фиолетовом платье и с родинкой на щеке, которую я всего однажды видела на снимках в “Сплетнике”, да и то на заднем плане… Она посмотрела меня так, словно я стала ее личным врагом.

Прекрасно, Адалинда! Это настояший успех. Полдня во дворце, а уже два человека точат на тебя зуб.

Но королеву этот факт мало беспокоил. Она расспрашивала, а я пересказывала историю Адалинды Дерсон, придуманную моей драгоценной Сьюзан. Этот рассказ давался легко. Может, потому, что часть этой истории была правдой, и скоро к моим словам прислушивалась не только королева.

– Вам пришлось нелегко, дитя, – вздохнула королева-мать, промокнув несуществующую слезу в уголке левого глаза. И если бы не острый внимательный взгляд, то я бы, наверное, поверила в ее участие. Но видно было, ей что-то от меня нужно. – И как вам удалось захомутать моего дорогого сына? Поделитесь женскими хитростями.

Сыном Стейна она называла с улыбкой и таким стальным блеском в глазах, что становилось понятно – материнской любви там ни на крупинку. А манера обращаться с окружающими в неком покровительственном тоне – просто маска.

Мне подумалось в этот момент, что дворец – это большая “Иллюзия”, где мастерство оттачивают с пеленок и до самого последнего вздоха. И стоит лишь раз оступиться, подняться тебе больше не дадут. Почему-то мне стало жаль в этот момент Бенджи. Король, загруженный если не делами, то развлечениями, привыкший перекладывать заботу о детях на жену, явно не баловал его вниманием. Но у Стейна не было матери. Ее имя вообще было покрыто тайной, ее никто не видел ни разу – ни снимков, ни истории. Словно Бенджамин появился из воздуха. И рос он среди всего этого – медовых речей и стальных взглядов.

Даже мне было проще в какой-то степени, если посмотреть с этой стороны. Сестры не скрывали эмоций. И обнимали, и наказывали, честно выражая все, что они о нас думали.

– Сама не знаю, что он во мне нашел. Случайная встреча на приеме у мистера Крауфа, год тому, – ни капли не соврала я, вспомнив ту самую нашу первую встречу. – Признаюсь, с первого знакомства мы не очень поладили. Но вот потом… – кто-то за столом вздохнул, смешав в этом вздохе зависть, восхищение и предвкушение новой истории. – Разве может устоять женщина, когда ее окружают вниманием, заботой… и любовью… – быстрый взгляд и чуть смущенное: – Я не смогла.

За столом тут же зашептались. Ну, мистер Стейн, учитывая вашу репутацию, меня принимают за блаженную как минимум. За наивную идиотку – так уж точно.

– Не знала, что Стейн способен быть внимательным и заботливым, – хмыкнула рыженькая леди на противоположной стороне стола.

Угу, я тоже так же думаю. Фонарный столб заботливей, чем мой возлюбленный. Учитывая еще тот факт, что он вообще не спешит меня спасать.

Я уделила должное внимание подавшей голос леди.

По виду она очень напоминала идеал моего заказчика, и у меня закралась мысль, что, вероятно, романтические, да и не только романтические отношения вполне могли быть между Стейном и этой леди. А полные злости взгляды, которые она бросала в мою сторону, только все больше убеждали меня в правильности моих умозаключений.

– Вероятно, все зависит от чувств. Если они есть, то заботливым и нежным становится даже тот, о ком мы и подумать такого не могли, – пожала я плечами, наколов на вилку какого-то сомнительного вида моллюска. Есть я его не собиралась, потому начала методично размазывать им соус по тарелке.

И в который раз порадовалась своей прозорливости. Ветчина в королевском дворце – невероятная. Даже жаль такого повара. Эти следящие за фигурой леди и лорды вряд ли оценили ее по достоинству.

Признаться, выдержала шпильку эта леди мастерски. Только побледнела еще больше.

– Поговаривают, что вам известны секреты того, как смягчить даже самого черствого мужчину, – снова заговорила она, переварив мой ответ. Неугомонная леди. Вероятно, озвучивала сейчас то, что королева себе не позволила бы сказать, чтобы не портить имидж матери всего сущего. – И это чудесно. Если, конечно… законно.

А вот это некрасиво. Это было уже обвинение. Поклеп, если говорить прямо. И вполне тянуло на судебное разбирательство. Но тут подсудимой была я. Защищаться приходилось мне.

– У мистера Стейна слишком сильна родовая магия, – словно невзначай заметила Гвеневера Иррой, продолжая ковырять какой-то пирог. – Все способы незаконно привязать его к себе – бесполезны. Иначе вы так точно уже давно были бы замужем, леди Глория Торенс.

Кто-то от такого замечая прыснул, кто-то что-то прошептал соседу. Сама Торенс бросила на королеву беспомощный взгляд, но та сделала вид, что ничего не произошло. Вот и нашлась, вероятно, несостоявшаяся невеста моего “возлюбленного”. Кандидатура, ранее одобренная мачехой, но на сегодня отметенная, как бесперспективная. А значит, опасная. Потому как будет пытаться вернуть былое положение. И кто знает, на что она готова пойти ради этого.

– Вы вообще очень загадочная личность, – подал голос какой-то молодой человек с длинными, собранными в хвост на затылке темными волосами. – Не каждую сиротку опекает сама Туманная Роза.

На это я грустно улыбнулась и… промолчала. Сплетня о том, что сама Валери Эдерсон приложила руку к моему приезду в столицу, уверенно ползла по Коиру, как саранча по рисовому полю. Как и то, что я так или иначе имею отношение к древнему роду Эдерсонов.