Преступившие - Андрей Валентинов

– О, Господи! – ахнул барон, не в силах сдержаться. Мокрое полотенце стерло кровь, но раны под ней не оказалось. Кожа стала ровной и чистой, без всякого следа шрама.

– Ну, прям как у меня, елы! – обрадовался дхар. – Только еще быстрее.

– Истину глаголишь, воин Фроат, – согласился старик. – Тебе яртов укус не страшен. Они тебя бояться должны…

– Это точно, – кивнул Фрол. – Перестреляю гадов, елы. Серебряных пуль бы достать…

– Пули серебряные только в романах, о коих воевода Михаил глаголил, хороши, – возразил Варфоломей Кириллович. – Серебро не всякого ярта возьмет. Иные давно закоренели, им и такое не страшно. Вот ежели дхар Истинный лик явит…

– Ну, это точно сказки, – отмахнулся Фрол. – Вроде царевны-лягушки с запасной шкурой.

– Господа! – поразился Корф. – О чем вы, однако? Мне и так в бедлам пора. Лучше скажите, что с Николаем? Ведь я сам видел – рана… Господа, я на фронте с четырнадцатого года… Не бывает такого… Может, все же врача вызовем?

– Лекарь не надобен, – уверенно заявил старик, вставая и поправляя плащ. – Раны, сей подобные, зельями не лечатся, но ныне страшное позади. Воину Николаю следует полежать три дня, а вам за тем проследить, ибо горяч он и непоседлив. И еще скажу: яртов покуда не опасайтесь. Уезжает Волков – надолго ли, не ведаю. Думаю, дней несколько передохнуть сможете…

– Варфоломей Кириллович, – прервал его Корф, давно собиравшийся с духом. – Мне, право, странно об этом говорить, но, может, вы подскажете… Их атаман – этот Волков – обещал, что через пару месяцев я, прошу прощения, рассыплюсь в прах. Только, ради Бога, поймите меня правильно…

– Будь мужествен, воевода, – сурово ответил старик. – На все воля Божья. Я помолюсь за тебя…

– Ясно… – сдавленно выговорил Корф, дернув плечом. – Значит, месяца полтора у меня есть… Ну, а там…

– Пойду я, – сказал Варфоломей Кириллович и неторопливо направился к двери.

– Постойте! – встрепенулся Фрол. – А как же с этими, елы, ярытниками? Пули не берут… Чего делать-то…

– Ты мудр, воин Фроат, – улыбнулся старик.

– Я? Да, елы, восемь классов, техникум вечерний…

– Ты мудр, – повторил Варфоломей Кириллович. – В тебе мудрость дхаров. Не торопись, воин Фроат. Придет время – поймешь сам. А Всеслав Волков – не просто ярт, и умереть ему не от пули. Прощайте…

– Спасибо, господин профессор, – крикнул Корф вдогонку, но старик, не оглядываясь, вышел, закрыв за собою дверь.

– Так… – подумав, резюмировал барон. – Во-первых, в холодильнике еще осталась водка, а во-вторых, Фрол, вы сейчас объясните мне все, что тут произошло…

Келюс спал на диване, а Корф с Фролом сидели за кухонным столом в компании с двумя пустыми стаканами и досуха опорожненной бутылкой.

– Ладно, – говорил барон, ударяя ребром ладони по столу. – Спиритизм, флюиды, Мессмер, граф Дракула… Помилуйте, Фрол, может, обойдемся без господина Стокера? Ну, видел я… Господин краснопузый майор проходит аккурат сквозь дверь. Знаете, когда меня долбануло под Барановичами, я вообще видел такое, что, право, не решусь…

– Ну а что это по-твоему? – поинтересовался дхар.

– А хоть гипноз… Все-таки двадцатый век… Синематограф, аэропланы, этот… телевизор…

– Лады, – пожал плечами Фрол, – можешь не верить, елы. А эти, в карету их, «черные куртки» существуют?

– Угу, – согласился полковник. – И бестии преизрядные.

– Ну и спорить не о чем. Все равно этот… скантр у них, так что придется познакомиться поближе. Елы, а если их вправду пули не берут, даже серебряные?

Барон лишь скептически хмыкнул – фронтовой опыт подсказывал ему обратное. Подумав, он поинтересовался:

– А что это за Истинный лик? Помните, Варфоломей Кириллович упомянул…

– Гипноз, в карету его, – мрачно ответствовал Фрол. – Дед говорил, что мы, дхары, вроде оборотней. Захотим – превратимся, елы, в снежного человека. В три метра – чемпион по баскетболу. Тогда, ясное дело, любого ярта можно в штопор скрутить. Будто поэтому нас ярытники и боятся…

Корф быстро перекрестился, с опаской поглядев на дхара.

– Только слов я не знаю, – закончил тот. – Но, говорят, и слов не нужно. Просто захочешь – и готово. Легко сказать, елы…

Наутро Келюс проснулся слабый, но вполне здоровый. Он ничего не помнил, кроме того, как на лестничной площадке его ударили сзади по голове. Он попытался встать, но Фрол и полковник совместными усилиями удержали Лунина на месте. После этого был сварен кофе и открыт военный совет.

Барон не очень верил словам Варфоломея Кирилловича о том, что Волков покинул Столицу. Однако сидеть и ждать очередного налета никому не хотелось. Келюс, после недолгого раздумья, предположил, что у Волкова в Столице обязательно должно быть убежище. Фрол согласился, добавив, что ярты всегда имеют укромное логово, но найти его не так легко. Прочих идей ни у кого не возникло.

Наконец, Корф заявил, что намерен отправиться в Теплый Стан. В конце концов, Волков побывал и там, посему такой след не стоило бросать. С бароном согласились, но посоветовали быть настороже, на что тот пообещал держать сумку с гранатами наготове. Фрол, подумав, решил остаться с Келюсом. Хотелось побеседовать в спокойной обстановке о некоторых вещах, о которых дхар смущался упоминать в присутствии скептика-барона, а заодно и посторожить квартиру…

До Теплого Стана пришлось добираться долго. К таинственному институту Корф попал лишь после полудня. Высокая ограда, увенчанная рядами «колючки», сразу отбила всякую охоту рисковать. У входа скучали крепкие парни в спецназовской форме, лениво поигрывая дубинками. Михаил не поленился обойти ограду кругом, но забор оказался сплошной, а вторых ворот, равно как и калитки, не было вовсе. В конце концов полковник устроился невдалеке от входа под кирпичным козырьком автобусной остановки.

Долгое время из ворот никто не выходил. Затем прошло несколько людей, Корфу не знакомых. Барон терпеливо ждал – навык фронтового разведчика приучил к подобному. Наконец, где-то часа через два, из ворот выскочил невысокий парень в очках. Михаил сразу узнал Семена – того, кто дежурил за сверкающим лампочками пультом во время его визитов. Барон встрепенулся: повезло!

Он подождал, пока Семен поравняется с ним, а затем негромко окликнул. Тот дернулся, оглянулся и удивленно воззрился на Корфа, похоже, не узнавая. Полковник усмехнулся и подошел поближе.

– Добрый день, Семен!

– Господин полковник! – ахнул парень. – Вы здесь! Но почему…

– Всякое бывает, – барон отвел парня в сторонку. – Мы, кажется, не представлены? Вы, насколько я помню, Семен…

– Прыжов… Сеня, – заспешил парень, – то есть Семен Семенович. Я – дворянин, честное слово! Только документы не сохранились…

– Корф Михаил Модестович, – кивнул полковник. – Хочу сразу же поблагодарить вас за карту красных резервов. Я тотчас передал ее в штаб.