Войны крови. Черный потоп - Борис Орлов

Девушка молчала. Фра Доминик повторил свой вопрос-просьбу, но опять безрезультатно. Он вздохнул и негромко, но отчетливо произнес:

— Utrum referre, Dominus Alexander, ovem hanc errantem in manus Dei iustitiam?

— Date, — произнес Сашка.

— Etiam fieri!..[21]

…Горела маленькая жаровня, шипел рассерженным удавом автоген, размеренно стучали по осиновым колышкам молотки. Святая вода потоками лилась на жертву, заставляя ее корчиться в непереносимых муках, били короткие электрические разряды, мелькал в пару и дыму серебряный крест…

…Пленница сопротивлялась долго. Но за инквизиторами стоял опыт веков, а за ней — лишь слабеющая с каждой минутой помощь черного колдовства. Монахи сменяли друг друга у пыточного станка, записывали хрипы и стоны на диктофон, быстро черкали в тетради стенограмму…

— Восславим же Господа, по великой милости его! — провозгласил наконец брат Винченцо и охрипшим голосом затянул псалом. Фра Доминик присоединился к нему, и оба они выжидающе взглянули на меня. Мне ничего не оставалось делать, как тоже запеть смутно знакомые слова. Но не успел я спеть и куплета, как внезапно в гулкое пение, эхом отдающееся в подвале Храма Богородицы, вплелись новые звуки. Сперва мне показалось, что это рыдает полуживая негритянка, но потом…

Задрав морду вверх и отстукивая себе такты хвостом, рядом со мной сидел и выл Вауыгрр…

«Ты что творишь?!!»

«А что? Песня хорошая, правильная. — Серый брат лукаво скосил на меня глаза. — И вообще: повыть в честь победы — самое милое дело!..»

В голове тут же зашевелилось опасливое: «А если монахи сейчас его?» И тут же переросло в спокойное: «Если только — так скорее я их! Мой волк! Хочет выть — пусть воет!»

Но инквизиторы одобрительно посмотрели на воющего волка Чистой Крови и кивали в такт его завываниям. Вероятно, они решили, что перед ними чудо Франциска Ассизского…

…После псалма брат Винченцо отвязал негритянку, отнес ее в клетку и в последний раз приложил к распухшим, искусанным в кровь губам распятие. Перекрестил ее и сказал чуть ли не с сожалением:

— Similiter accipiunt in gradu poenitentiae. Dimittere peccata vestra…

Негритянка все поняла и закричала. Она все еще продолжала кричать, когда Винченцо поднял раструб горелки и потянул рычаг…

…Допрос был не напрасным. Теперь они знали месторасположение логова Зандора, знали, что он собирается подмять под себя очередной городок, знали, что он уже собрал вокруг себя изрядные силы: два десятка оборотней и почти десяток оборотней наоборот. Это не считая тех, кого Сашка и Вауыгрр успели обезвредить…

Инквизиторы молчали, ожидая Сашкиного решения. А тот все никак не мог решить, что именно нужно предпринять в первую очередь: вычислить приспешников Зандора в городе и для начала уничтожить их или, не медля, предпринять атаку на самого Зандора в его логове, оставив заботы о зачистке местности от мелких, хотя и многочисленных его прихлебателей на совести местных защитников.

«О чем задумался, брат?»

«Понимаешь, если бы здесь был Тень…»

«Если бы здесь был Вожак — думал бы он! А сейчас вожак — ты! Решай сам!»

«Как ты считаешь: эта пара в драке сможет заменить нам… ну-у-у, хотя бы кусочек Тени?»

«Кусочек? Что ты имеешь в виду? И какая нам будет польза, скажем, от задницы Вожака?»

«А ну тебя!»

— Вот что, братья. Я считаю, что если мы чувствуем в себе силы, то надо, чем скорее, тем лучше, уничтожить Зандора в его логове. Каждый день добавит ему новых сил и новых сторонников.

Фра Винченцо и фра Доминик продолжали молчать, однако было видно, что они согласны с Сашкой и уверены в своих силах…

— Тогда вот мое решение: завтра с утра мы выдвигаемся к логову Зандора и его симбиота. Действуем решительно, но в соответствии с обстановкой. — Охотник подумал немного и добавил: — Может ли отец Иаков предоставить в наше распоряжение носильщиков?

— Я немедленно узнаю, — отозвался Винченцо и вышел из подвала.

Сашка повернулся к Доминику:

— На вас ложится транспорт и снабжение. Я же займусь нашим оружием…

На другое утро Сашка и Вауыгрр стояли на ступенях Храма Богородицы и отчаянно боролись с приступами душившего их хохота. Патер Иаков раздобыл носильщиков, но каких!..

В церковном дворе вольготно расположился одетый по всей форме… отряд скаутов младшего возраста. Возглавлял это «Воинство Христово» офицер Армии Спасения — изумительно толстая женщина неопределенного возраста также в скаутской форме…

«Именно ее нам и не хватало. Мы просто уроним эту бегемотиху на Зандора…»

«Прекрати, Серый брат! Она, наверное, болеет…»

«Ага. Хроническим недоеданием и рахитом!»

— Отец Иаков сказал, что вам надо помочь в переноске вещей, — провозгласила бегемотиха трубным голосом. — Мы с детьми всегда готовы помочь церкви…

Изо всех сил стараясь не фыркнуть и не ругаться в адрес непутевого святоши, Сашка вежливо поздоровался и уточнил:

— А отец Иаков, видимо, не сообщал вам, какие именно вещи нужно будет перенести?

— Нет. Но мы догадываемся. — Женщина смешно наморщила лоб. — Это материалы для воскресной беседы в лесу, ведь так?

— Ну, почти, — не удержавшись, Александр усмехнулся.

— Ага, — подытожила женщина. — Значит, отнести все вещи, книги, брошюры и листовки надо к березовой роще, правильно?

— Куда?

«Куда?!»

— Извините, я еще не очень хорошо говорю и понимаю… Я, наверное, недопонял: куда вы собираетесь отнести наши э-э-э… пожитки?

— Ну как же, — толстуха улыбнулась и от этого стала если и не красавицей, то вполне симпатичной женщиной средних лет. — В березовую рощу. А-а, вы же, наверное, наш национальный парк не знаете… У нас над обрывом есть очень красивая березовая роща. Там отец Иаков всегда проводит воскресные беседы… Куда же вы?..

Сашка и Вауыгрр вихрем влетели в церковь и кинулись с разных сторон к священнику, который что-то делал у алтаря…

«Это же надо: детенышей прямо в пасть врагу! Можно, я его?..»

«Постой, сейчас разберемся…»

— Патер… — Отец Иаков обернулся к Сашке. — Скажите-ка мне, святой отец: и давно вы детишек в березовую рощу водите?

«Посмотри на его глаза!»

Глаза священника были точно подернуты какой-то мутной пеленой. Он непонимающе смотрел на охотников, а затем, все так же не говоря ни слова, начал осторожно отступать назад, куда-то за алтарь…