ЛЕС. Части 1-2-3 - Игорь Хорс

же подъем с переворотом и вставал на ноги. Помахал мне рукой, внимательно наблюдая: как на этот раз я заскочу. Если честно, я бы мог так же, как в первый раз, оттолкнуться, подпрыгнуть на два метра и заскочить, встав прямо на ноги. Это было и быстрее и проще. И в своей силе я был теперь уверен, тело слушалось. Но, ветка была прямо над головой — как я на нее заскочу? Поэтому в этот раз я сделал так же, как Митька. Ну, а дальше, чередовал прыжки на ноги и подъемы с переворотами — в зависимости от расположения верхних веток.

Так, перескакивая с ветки на ветку, почти как заправские обезьяны, мы за минуту, наверное, достигли верхушки гиганта-дуба. У меня было огромное желание встать на самую верхнюю ветку, чтобы, как со смотровой площадки наблюдать за окрестным пейзажем. Но Митька предостерег меня. За верхние ветки мы держались руками, а стояли на уровень ниже, причем для безопасности, на разных ветках.

Когда я, наконец, устроился на ветках, раздвинул листья, открывая себе обзор, то сразу же восторженно вскрикнул. Вид открывался действительно потрясающий! И ни на секунду я не пожалел, что залез на эту верхотуру.

Прямо перед глазами сияла полная и идеально круглая, как блин, луна. Настолько большая, яркая, рельефная, что, казалось, протяни руку и коснешься ее пальцами. Там же, где ее свет не закрывал небосвод, сияли разноцветные звезды, рассыпанные как крупа на дороге. А под этой красотой расстилалось бескрайнее зеленое море, застывшее в безветрие, словно спящее, играющее лунным светом, как барашками.

Митька мне показывал и рассказывал — где, что находится. Вон там изогнутая расщелина Большой реки, как каньон. Самой реки не видно за гигантскими деревьями. Справа вдали играл в свете луны какой-то пар, как смог. Это Черный Лес. Вон там, далеко, отсюда не видно, за холмами чернеет пруд, у которого построен Город Мутантов. Туда мы завтра пойдем.

Да, далековато.

Но хотя бы не через Черный Лес идти.

А вот в центре Черного Леса, вещал Митька, Большие Болота. Там живут лешие.

— Да какие лешие? — усмехнулся я.

— Самые настоящие! — уверенно твердил свое Митька. Волосы у него от света луны как на одуванчике горели красным. Смешной.

— Леших не бывает! — сказал я. — Может, это очередной какой-то вид мутантов?

— Нет, — настаивал на своем Митька. — Это точно не мутанты. Это древние люди, они пришли с северных лесов.

Я отмахнулся от него. Несет какой-то бред.

Хотя…

— Слушай, Митька, а это случаем не одна из тех рас, что мне надо будет посетить в ближайшие дни?

Митька, не отрывая восторженного взгляда от луны, пожал плечами.

— Может быть. Это только ты можешь знать. Тебя же Лес призвал, не меня.

Так сказал, будто завидует. Я что, сам напросился? Меня тоже поставили перед фактом.

— Но я не знаю, — сказал я.

— А я тем более, — пробурчал Митька и начал копошиться. — Надо спускаться. Завтра вставать рано.

— Конечно, — сказал я, вздохнул и окинул жадным взглядом лесную долину, пытаясь сфотографировать в памяти этот вид. Когда еще на верхушку такого дерева залезем?

Я повернулся и увидел перед собой черный квадратный колодец теряющейся на дне деревни. Ровный крест улиц, домики малюсенькие, как игрушечные были едва заметны. Людей с такой высоты заметить вообще не представлялось возможным, только если днем. Еще бы — больше сотни метров высоты! У меня аж дух захватило. И страх. Как я обратно-то буду прыгать?

— Митька! — крикнул я вниз. — Ты чего меня тут бросил? Я же не знаю, как надо вниз прыгать, я только вверх умею!

— Да проще простого! — донеслось снизу. — Просто приседаешь и спрыгиваешь!

Сказал! Блин!

Я присел, луна отсвечивала сквозь ветки, расчеркивая белыми слепящими полосами. Где тут нижняя ветка, хрен чего увидишь! А вниз лететь — переломаешься весь, пока долетишь! Митька спускался резво, привычно, похрустывая уже на несколько ярусов ниже.

Ну, Митька!

Что ж, поехали! Один раз живем! Чему быть — того не миновать!

Я перехватился руками, спустил с ветки ноги, опустился на руках. Посмотрел вниз, ища глазами следующую ветку. Придется слегка раскачиваться. Раскачался, спрыгнул — еле-еле попал на нижнюю ветку, зашатался, сердце ушло в пятки, быстро присел, схватился руками, снова спустил ноги и… так далее.

Догнал Митьку почти в самом низу.

— Ты чего меня бросил?

— А чего?

— Я ж не знаю, как спускаться!

— Спустился же, — пожал плечами Митька. — Научился.

— Научился, — передразнил я, ловко спрыгивая с последней ветки на мостки. Те закачались, вдали залаяла собака.

— Да тихо ты! — зашептал сверху Митька. — Здесь надо на руках было спускаться! Ты же мог на мостках провалиться!

— Не провалился же! — сказал я, гордый собой. — Не боись, со мной не пропадешь! Видишь, как я быстро всему учусь!

— Вижу, — пробурчал Митька, плавно опускаясь рядом. — Не переучись только.

И спрыгнул под мостки в траву.

Что он имел ввиду? Я так и не понял.

— Я домой, — крикнул он шепотом снизу. — Завтра с восходом приду!

— Окей! — сказал я, приноравливаясь к прыжку.

— Чего?

— Хорошо, говорю! Жду!

— А! — Митька уже шел вдоль домов под крышами в тени отсвечивающей луны.

Я глянул из колодца наверх. Луны отсюда видно не было. Только свет ее играл на верхних ветках деревьев-гигантов. Вид вообще никакой. Даже мрачный.

Резко похолодало.

Я поежился, вздохнул и побрел к себе.

Ночью мне приснилась какая-то женщина. Может, девушка. Стройная, молодая. Лица ее я не видел. Она стояла спиной ко мне у большого светлого окна и держала что-то в руках, будто бы ребенка грудного. Окно было распахнуто, перед ним колыхались светлые прозрачные шторы. Волосы женщины тоже трепал ветерок. За окном шумел лес — нормальный лес, обычный. Привычный. Птицы разноголосо щебетали. И окно было нормальное — большое.

Глава 8

Долгие проводы

Я проснулся от нудного тихого стука.

Светало. Мутный туманный утренний свет кое-как пробивался в маленькие окошки. На окне я увидел того, кто меня разбудил в такую рань — муха. Жирная такая она ползала по стеклу, набираясь сил, потом взлетала и с размаху шмякалась в стекло. Размером с боб или вишню (в моем мире) эта толстая черная зараза тупо билась в светлый проем, пытаясь безуспешно вылететь. Раз пятнадцать-двадцать подряд, потом садилась на стекло, отдыхала и по новой.

Чтоб тебя!

Встать, шлепнуть ее?

Но она такая огромная, что пятно на пол окна останется, отмывать потом. Ну ее!

Я забрался с головой под шкуру, надеясь не слышать отвратительные жирные