Холодные медные слезы - Глен Кук

– Посмотри, не удастся ли тебе найти немного масла, – сказал я Майе.

Пока она занималась поисками, я проверил трупы. Они никуда не делись.

Майя заправила лампы.

– Я пока обшарю квартиру. Эти парни что-то искали, но не нашли.

– Откуда ты знаешь? – Она подожгла фитиль.

– При них ничего не было, когда мы их обнаружили. А мы насчитали всех. Так что либо эта штуковина здесь, либо ее здесь не было с самого начала. – Так я по крайней мере думал. Надеялся.

– О!

– Я начну с этой комнаты, чтобы мы могли потушить свет. Пригляди за улицей. Если кто-нибудь появится, свистнешь.

Я устроил в комнате настоящий погром. Джилл рассвирепеет, если узнает. Я ей ничего не скажу. Пусть думает на нехороших мальчиков.

Я ломал мебель в поисках тайников. Но не нашел даже клопиного гнезда. И Майя никого не увидела на улице.

– Встань подальше от окна, чтобы луна не светила на лицо. – Я вспомнил слова Майи о лице, которое она видела в окне предположительно пустой квартиры. Возможно, туда тоже стоит заглянуть.

– Ладно.

– Устала? – определил я по голосу.

– Да.

– Я постараюсь побыстрей.

– Можешь не беспокоиться. Я не засну.

Я на это надеялся. Мне не нужны сюрпризы, вроде того, что поджидал Шныря.

Я принялся за прихожую. Единственное, что мне удалось обнаружить, – это патологическую неспособность Джилл расстаться со своим добром. Барахольщики бывают двух типов – сентиментальные, которые хранят все ради преданности прошлому, и бывшие бедняки, которые цепляются за свой хлам как за охранную грамоту против призрака нищеты. Я отнес Джилл к последним.

После прихожей я перешел на кухню. Здесь я узнал, что Джилл не ела дома. Больше того, по мере продвижения по квартире, несмотря на кучу барахла в прихожей, у меня крепло подозрение, что Джилл на самом деле и не жила здесь, а просто хранила свое добро и с кем-то встречалась.

Я тянул с обыском спальни, пока не потерпел поражение во всех жилых помещениях. Мне не хотелось перешагивать через Шныря. Это лишний раз напоминало, что для ребят вроде нас жизнь – чистая лотерея. Такие мысли не располагают к усердию в работе.

Но я пересилил себя и пошел туда. Сначала я ограничился поверхностным осмотром. А вдруг повезет?

Не повезло. Я, собственно, и не особо рассчитывал. Мне везет только на неприятности.

Я взялся за дело основательно.

Опять ничего.

Что ж, Джилл не производила впечатления дурочки. А она получила кучу штормовых предупреждений.

Я задумался, не захватила ли она эту чертову штуку с собой, ко мне домой. Я не следил за ее сборами. Конечно же, унесла, если это – чем бы оно ни было – находилось здесь и не было слишком громоздким.

Выходит, я просто потратил впустую несколько часов, вместо того чтобы отправиться спать?

Только одна находка вызвала более чем мимолетный интерес.

У кровати стоял небольшой комод. Дорогая вещица. Верхний ящик имел всего два дюйма в глубину. Джилл складывала туда разные монеты, в основном мелочь. Тут было не меньше фунта меди. Для нее, вероятно, металлолом, хотя я знавал типов, которые свернули бы шею и за меньшее.

Я сел на кровать, положил ящик на колени и стал копаться в его содержимом. Тут попадались не только медяки. Где-то одна из двадцати монет была серебряной, достоинством в одну десятую марки.

Смесь была разнородной – старые монеты и новые, королевской чеканки и частной. Может быть, намекнуть Майе, какие залежи здесь встречаются?

Ого! Новенькая блестящая монетка, родная сестра медной денежки на карте в моем кармане. Жемчужина чеканного искусства. Я выудил ее из ящика.

Конечно, это ничего не значило…

– Гаррет! – крикнула Майя.

Я запихнул ящик в комод и направился в переднюю комнату.

– Что-нибудь углядела?

– Посмотри.

Я выглянул в окно. По улице дефилировали шестеро мужчин, поглощенных занимательной беседой. Они старательно не замечали дома, у которого кружили.

– Как мы выберемся? – поинтересовалась Майя.

– Никак. Продолжай наблюдать. Я буду в холле. Дай мне знать, когда они войдут. – Я схватил лампу, бросился через холл к двери напротив, сел на корточки и принялся работать перочинным ножом.

Майя появилась в тот момент, когда я открыл дверь.

– Четверо вошли.

Я потушил лампу и двинулся вперед в темноте, предположив, что здешняя планировка – зеркальное отражение планировки квартиры Джилл. Я шел медленно, опасаясь нападения со стороны притаившейся мебели.

Я преодолел около восьми футов, когда почувствовал смачный пинок под зад. Я ничего не увидел, только услышал шаги и визг Майи, когда кто-то промчался мимо нее. Я сражался с креслом-людоедом о четырнадцати руках и ногах.

– Закрой дверь. Тихо.

Майя подчинилась.

– Что будем делать?

– Сидеть тихо и надеяться, что они сюда не вломятся. Оружие есть?

– Нож.

Он всегда при них. Для чако нож – часть их существа. Без него они превращаются в обычных горожан.

– Ты рассмотрела этого типа?

– Не совсем. Он лысый. И что-то тащил. Угол этой штуковины врезал мне по титьке. По-моему, я заорала.

– Не говори так.

– Что я такого сказала?

– Ты знаешь… Тсс! – Они были в холле. Они старались двигаться бесшумно, но попробуйте не шуметь, когда вторгаетесь на незнакомую территорию в темноте.

– Еще у него был чудной нос, – прошептала Майя.

– Что значит – чудной?

– Большой и кривой. Наверное, сломали когда-то.

– Тсс.

Мы ждали. Спустя некоторое время я послал Майю к окну на случай, если они уйдут неслышно, а сам устроил засаду у двери: вдруг они решат вломиться. Я гадал, что стало с парнем, который отсюда удрал. Ежели он был одним из них, к нам бы уже пожаловали гости. Если бы он на них наткнулся, мы бы наверняка услышали шум.

Ждали мы долго. Небо уже начало светлеть, когда Майя сказала:

– Они уходят.

Я выглянул в окно. Два самых крупных типа несли по одному трупу полегче. Два других волокли труп потяжелее. Вся группа быстро скрылась из виду.

Я решил, что лучше последовать их примеру. Взял потухшую лампу и отправился в квартиру Джилл. Конечно же, только для того, чтобы зажечь лампу.

Я отсутствовал так долго, что Майя впала в панику.

– Они убрали квартиру, – сообщил я ей, когда вернулся. – Там все выглядит так, будто ничего не произошло.