Коты-колдуны - Кирилл Баранов

– Что за сирин? Я о такой птице не слышала, – удивилась Уруська.

– Она о тебе тоже, – отрезал Трофим.

– И что же делать? – повесил нос Сраська.

– А вы разве не можете что-нибудь такого наколдовать, чтобы узнать, где ваш товарищ? – спросила Уруська.

Трофим посмотрел на нее долго и задумчиво, поежился от холода.

– Такое умел только Пузырь, – наконец признался Трофим.

Коты вздохнули по очереди и сокрушенно покачали головами, вышло у них это, впрочем, несколько комично. Уруська прикусила губу, прошла между деревьями и заметила большой круглый след. Что бы это могло значить Уруська не поняла, поэтому вернулась обратно к полностью скисшим котам, взъерошила себе волосы от тугих мыслей и неожиданно воскликнула:

– У!

Трофим подскочил и покосился на Уруську пренебрежительно.

– Совсем, что ли? – спросил он.

– У! – внезапно послышался крик совы из темного леса.

Коты отшатнулись, Сраська упал на спину.

– У! У! – произнесла в ответ Уруська и сделала круглые глаза.

– У-у! – отозвалось из-за деревьев, ближе прежнего.

– У! У-у!

– У!

– У! У! У!

– У-у! У-у!

– У!

– У!

На ветку дерева неподалеку села сова, уставилась на котов осуждающе.

– У-у? – спросила ее Уруська.

– У! – ответила сова. – У! У!

– Ах вот оно что, теперь все понятно, – кивнула Уруська.

– Все понятно, – съязвил Трофим. – Чисто и ясно. Все, как я и думал. У!

– Не ругайся, – пристыдила его Уруська. – Сова сказала, что нашего Пузыря украла вредная косматая ведьма. Здесь она села в ведро и полетела по лесу к своей избушке.

– Ах, скрюченная лесная ведьма! – разозлился Трофим. – А сова знает, где ведьмина избушка? Пусть она нам покажет.

– У! У-у! – сказала Уруська.

– У-у! У-у! – ответила сова.

– У-у-у! У-у?

– У! У-у!

– Да, – сказала обрадованная Уруська. – Они нас отнесут!

– Мяу? – переспросил встревоженный Трофим.

И тут безмолвный лес наполнился шумом крыльев! Из темноты на котов посыпались огромные белые совы, похватали колдунов лапами и понесли их между деревьями.

Лишайный рассвирепел! Птица схватила его за хвост, а он брыкался, дергался, ревел злым матом, изгибался, сам себя не помня, чтоб цапнуть сову за зад, но от этого лишь раскачивался сильнее туда-сюда, бился о стволы и ветки. Сраську нес за шкирку огромный филин в половину человека ростом, и перепуганный кот притих, он пучил глаза от ужаса и думал, что пришел его последний час.

Четыре совы зацепились за рукава Уруськи и, натужно хлопая крыльями, понесли ее следом за остальными. Уруська улыбалась, довольная приключением, и забавлялась, представляя, до чего странно сейчас выглядит. Если бы ее, летящую среди ночи с разведенными руками, заприметили какие-нибудь не слишком грамотные богомольцы, они пали бы ниц и воздвигли бы ей храм! Храм Летающей Девки!

Вдруг впереди послышалось какое-то нарастающее шипение, а потом грохнуло так, что зашевелились ветки деревьев. И в тот же миг между стволов пролетел сгусток огня, но не такой мелкий, какие обычно пускал Пузырь, а размером с целую телегу! Огонь подпалил некоторые ветки, но сразу погас повсюду, и снова лес погрузился в тихий мрак.

Тишину разорвали гневные вопли Лишайного:

– ѬѤѶѠҨѮ ты ѱѶ҈ѺѼ! – он раскачивался из стороны в сторону так, что и сове уже явно было невмоготу его держать, она болталась между деревьями и потихоньку снижалась. – Вели им отпустить меня, ѾѶҦҨѮѨѰ девка! Ай! Скорее! ѬҖѰѤћ в Ѥ҈ѼѮ!

– Смотрите, там избушка! – вместо этого воскликнула Уруська.

На полянке, даже скорее просто на проплешинке в лесу стояла черная избушка. Деревья нависали над ней, а сверху ехидно светила маленькая Руни, красная луна, и ломаные ветви заслоняли ее свет, отчего казалось, что поляна затянута зловеще-красной паутиной.

Стены избушки заросли травой и кустами, а на крыше и вовсе росло небольшое деревцо. Амбар неподалеку горел буйным пламенем, лизавшим окружающие поляну деревья, а вокруг избы валялись куски какой-то ограды. Ее, как видно, размело недавним взрывом.

Поставив пассажиров на землю, совы развернулись и поспешили обратно в лесную темноту. Лишайный, которого опустили носом вниз, вскочил, стал боком к совиным спинами и прошипел:

– У! У!

– Фу! – сказал Уруська и брезгливо отвернулась от кота.

– Что? – растерялся Лишайный. – Что я сказал?

– У меня язык не повернется такое повторить, пошлохвост какой!

В маленьком окне избушки, за сеткой и бычьим пузырем, мельтешили тени, изнутри гремело, рычало, шипело и восклицало вроде: «Вылезай оттуда, паскудник усатый!» или «Отцепись от меня, я тебе все когти поотрываю!»

Коты и Уруська одновременно рванули к избушке, и, пока бежали, девушка споткнулась об кого-то, упала, вскочила, и все равно открывать дверь пришлось ей – коты не доставали до ручки.

Уруська потащила дверь на себя.

В избушке горело несколько огней – одна лучина, валявшаяся на полу, один магический шар под потолком, а еще светила печка, в которую пыталась просунуть упирающегося Пузыря старая мохнатая ведьма. Кот, растопырив лапы, упирался в стенки печки, цеплялся когтями и не просовывался внутрь, как ведьма его туда ни пихала.

– Я тебя в соплю превращу! – кричал Пузырь. – Старая ѾѶѤѪѦѰҖ! Чтоб тебе сквозь пол провалиться!

– Убери лапы, демон пузатый, – ворчала, не слыша угроз, взбешенная ведьма. – Убери лапы, или я тебя сырым съем!

Когда распахнувшаяся дверь бахнула о жердь на крыльце и Уруська пискнула от удивления, ведьма и Пузырь на миг прекратили водевильную потасовку, замерли и в недоумении уставились на недоуменно уставившихся на них котов и девушку в развевающемся платье.

– Бейте ее кулаками! – закричал опомнившийся первым Пузырь. – Эту кочергу никакое волшебство не берет!

В объяснениях коты не нуждались!

Лишайный с места сиганул ведьме на нос, Трофим вцепился в предплечье, а Сраська достал только до бедра. Облепленная котами ведьма замахала руками, закрутилась, рычащая, по избушке, перевалилась через стол, ударилась в полку, сбила табуретку, все силясь отцепить одного, сошвырнуть другого, отпихнуть третьего. Но коты шипели и ревели, как вепри. Оторвавшись от одного уха, бросались на другое, с руки перебегали на спину, с ноги на зад и все драли там с яростью и задором. Ведьма в конце концов побежала кругами, и Уруська едва отскочила, когда старуха с котами вылетела в дверь, загрохотала по ступенькам крыльца. Во тьме снаружи грохнуло раз, другой, вспыхнул свет, зарычало громче прежнего. Кто-то вскрикнул, что-то яркое замелькало быстро-быстро, затрещало и снова бабахнуло с криками и визгом. В свете вспышек Уруська замечала какие-то рогатые тени, которые возникали из ничего и исчезали в ничто.

– Вот разошлись, – сказала Уруська, глядя на шабаш снаружи. – С одной старухой сладить не можете.

Пузырь сидел возле печки, перепачканный в золе, со вздыбившейся шерстью – как медвежонок! Он тяжело дышал и