День Святого Никогда - Антон Фарб

— Но вампиров больше нет… — сказал Себастьян.

— Ты в этом уверен? — спросил Феликс, и они надолго замолчали.

К этому времени они уже оставили за спиной полутемные боковые тропинки, выйдя на центральную аллею парка, залитую ржавым светом фонарей. Здесь все носило следы только что отгремевшего фестиваля: земля была изрыта колесами повозок, у каждой урны возвышались терриконы мусора, под скамейками поблескивали пустые винные бутылки, а возле деревьев валялись скомканные одеяла и корзинки для пикников… Отсюда уже было рукой подать до площади Героев, и Феликс первым нарушил неловкое молчание:

— Вы сейчас куда, ребята?

Себастьян, помявшись, ответил:

— Да мы, собственно…

— …пока не решили, — договорил Патрик.

— А что, есть много вариантов? — заинтересовался Феликс.

— Ну, мы можем нагнать однокурсников и вместе с ними загреметь в тюрягу за непристойное поведение… — задумчиво допустил Себастьян.

— …потому что нехорошо отрываться от коллектива, — прокомментировал Патрик и добавил: — Или лучше отправиться домой и лечь баиньки, чтобы отоспаться перед учебой?

— А отец припрется под утро с веселой компанией…

— Да, ты прав… А не сходить ли нам к мадам Изольде? — мечтательно предложил Патрик. — Там и поспать можно…

— В заведении мадам Изольды? Поспать? Ты, должно быть, шутишь…

— Тогда нам остается залезть на колокольню ратуши и провести всю ночь в ожесточенных спорах о природе Зла…

— Твои насмешки неуместны! — сразу ощетинился Себастьян.

— Да ладно тебе, — примирительно сказал Патрик.

— Нет, не ладно. Есть вещи, над которыми не шутят! Тебе пора бы научиться воспринимать жизнь всерьез…

— Стоп, — сказал Феликс. — Отставить свару. Как человек, умудренный опытом прожитых лет, рекомендую вам остановиться на первом варианте — как самом традиционном и наиболее отвечающем праздничному духу Дня Героя. К тому же, не стоит лишать себя возможности лично познакомиться с префектом жандармерии… А ну-ка, помогите мне, ребята, — сказал он, налегая плечом на створку парковых ворот.

Патрик и Себастьян навалились рядом, и массивные ворота неохотно поддались, издав при этом душераздирающий скрип давно не смазанных петель.

— Теперь… я понимаю… почему… их не заперли… на ночь! — пропыхтел Патрик, скользя подошвами сапог по земле, — Ф-фух, — выдохнул он, когда ворота наконец-то открылись. — Итак, вы советуете кутузку. А чем она лучше борделя? Помимо традиций и этого… праздничного духа?

— Вам может показаться это странным, — сказал Феликс, — но в тюремной камере вы встретите массу удивительно интересных собеседников для диспута о природе Зла… Это шутка, Себастьян, и не надо смотреть на меня с таким обиженным видом. У вас впереди годы лекций настолько занудных, что Мадридский университет покажется чем-то вроде заведения мадам Изольды. И тратить последнюю ночь свободы на философские споры… Словом, настоящие герои так не поступают, — подмигнул он.

— Вы еще скажите, что надо брать пример с отца, — криво усмехнулся Себастьян.

— Ну, в крайности ударяться не стоит… — рассудительно сказал Феликс и воскликнул: — Эге! Я и не подозревал, что уже так поздно…

Во всей громаде оперного театра — как и в ратуше, музее и прочих строениях, окружавших площадь — не было ни единого освещенного окна. Сама площадь была пустынна и безмолвна. Карет поблизости не наблюдалось.

— Так-с, — пробормотал Феликс. — А я рассчитывал поймать извозчика… Теперь придется идти пешком.

— Ничего себе! Это мили две, а то и больше! Давайте мы вас проводим?

— Обойдусь. Валите в кабак. Вас там заждались…

— Ага! — осклабился Патрик. — Прям так и вижу: все сидят и без нас не начинают…

— Ну, мы пойдем, что ли? — неуверенно спросил Себастьян.

— Готлибу от меня поклон…