Принцесса степей - Чжань Ань

Все уже знают, что мне предстоит выйти за императора Чао, но никто не догадывается, рада ли я этому.

Я отчеканила Чу Е:

– Не выйду за него.

Его бледное лицо вдруг покраснело.

– Принцесса Чжуянь…

Он поднялся и как будто хотел что-то сказать, но промолчал. Я опустила глаза и заметила, что он беспокойно то сжимает рукоять меча, то отпускает. Не знаю, зачем я пришла к Чу Е, ведь он мне не нравится и замуж за него я не пойду, даже если не выйду за императора Чао. Но кто вообще мог мне помочь? Даже родители тоже требуют от меня этого брака. А Чу Е ныне – сильнейший воин Ебэя, кого еще просить о помощи, как не его?

Чу Е очень быстро ушел, и мне вдруг стало неспокойно. Он собирается бросить вызов генералу Се и поймать волка. На самом деле, я и сама не знаю, чем Чу Е может помочь, но ловля волка – состязание только для нас, жителей Ебэйского плоскогорья!

– Принцесса Чжуянь. – Е Цзы нежно сжала мое плечо и заглянула в лицо. – Не вини Чу Е, он ведь… в конце концов лишь подчиненный хана!

Я подняла на нее глаза и увидела, что на лице Е Цзы написано беспокойство. Я знала, что она тревожится за меня и Чу Е.

– Не виню. – Наверное, улыбка у меня сейчас странная, потому что совсем не хочется улыбаться. Мне так… одиноко. Раньше я слышала, как люди говорят об одиночестве, но не понимала, что это такое. Теперь же все понимаю. Я схватила Е Цзы за руку. – Я не стану его винить, это все лишь моя вина. Не надо было заставлять Чу Е.

Руки Е Цзы были ледяными, ее губы скривились, и она вдруг начала всхлипывать. Хотя подруга всегда беспокоится больше меня и без конца опекает, все-таки она лишь юная девушка.

– Мой отец сказал, – всхлипывая, выдавила она, – что звезда Сюжун означает благородную женщину. Еще добавил, что нет женщины благороднее, чем императрица Великой Чао, которая объединила Девять царств. Все это предначертано судьбой, и хан давно об этом знал.

Отец об этом знал давно, даже Е Цзы об этом знала. Неужели они все думали, что речь о сестрице Лянь? Я тяжело вздохнула: уже достаточно наплакалась сегодня и больше не хотела лить слезы.

Я похлопала Е Цзы по руке, утешая:

– Милая Е Цзы, разве ты не сказала, что я стану самой благородной женщиной? Зачем же тогда плачешь?

Кажется, я утешаю ее впервые.

– Но ты ведь принцесса Чжуянь, дочь Ебэя. Лишь в степях ты можешь быть счастлива. – Е Цзы подняла голову. Она та, кто понимает меня лучше всех, даже лучше родителей. Подруга помедлила, а потом твердо добавила: – Принцесса, не бойся, я всегда буду с тобой. Даже если уедешь в далекую столицу империи, я пойду следом.

У меня снова защипало в носу. Глупая Е Цзы, неужели даже Чу Е тебе не нужен?

Ветерок остановился. Всю ночь он бесцельно бродил по лугам и, наверное, тоже утомился.

Я спрыгнула с его спины. Под ногами был горячий источник. Ветерок сунул морду в воду, чтобы напиться. Его мучила жажда. Я нежно погладила жеребца между глаз по мягкой, будто шелк, шерсти. Мне вдруг вспомнилась та красная парча – она была такой прекрасной, как и зеркало, но почему же то принесло лишь одни несчастья? Кто сказал, что красота – это благо?

– Мне придется уехать, – сказала я Ветерку. – Но не волнуйся, я не возьму тебя с собой. Тебе же так нравятся луга. Даже золотая конюшня и свежий овес каждый день – не так хорошо, как резвиться на воле, правда ведь?

Ветерок жадно пил воду и совершенно не обращал на меня внимания. Я разозлилась:

– Эй, я уезжаю!

Он моргнул большими прозрачными и нежными глазами и снова опустил голову, продолжив пить. Меня это так разозлило, что я стукнула его серебряным рогом по голове. Конь в испуге заржал, отпрыгнул и непонимающе уставился на меня.

– Жуй-эр. – Это был голос сестрицы Лянь. Я обернулась и увидела, что она стоит позади меня. Что у нее за лошадь? Не издает ни звука на бегу, и шерсть ярко-рыжая, будто огненный шар. Это отец попросил ее следить за мной? Я в гневе отвернулась, игнорируя сестру.

Лянь приблизилась и потянула меня сесть. Мое сердце невольно смягчилось. Сестрица Лянь всегда была ко мне очень добра, я не могу вымещать на ней гнев на родителей. Она так чиста и прекрасна, словно лед. Даже я думаю, что она невероятно красива. Почему же генерал Се подарил зеркало мне?

– Жуй-эр, сестра собиралась поехать.

Откуда Лянь знает, о чем я думаю?!

– Но человек в зеркале, увы, не я!

Мое лицо вдруг загорелось. Если я не хочу ехать, разве сестрице Лянь этого хочется? Ее судьба гораздо печальнее моей: она изначально знала, что выйдет замуж в какое-нибудь племя, – ее стоит пожалеть сильнее меня.

– Сестра, прости меня… – пробормотала я.

– Глупышка, почему ты извиняешься передо мной? – Сестрица Лянь обняла меня за плечи и прижалась, прямо как матушка. От нее так хорошо пахло – нежный аромат снежных цветов. Почувствовав его, я ощутила, как мое сердце невольно успокаивается.

Она тихо заговорила, и ее голос звучал так, будто все это далекие вещи, не имеющие к нам никакого отношения:

– Мы, дочери ханской семьи, с момента рождения лишены права принимать какие-либо решения в жизни! – Выражение лица сестрицы Лянь все еще казалось безмятежным. – За кого выйти замуж, за кого не выходить – все это всегда решают другие. На самом деле, эти степи, да весь этот мир принадлежит мужчинам. Как они захотят, так и будет… Даже родись ты в простой семье, не смогла бы избежать судьбы. В ханской семье просто понимаешь это раньше.

Я не знала, что сказать. До сегодняшнего дня никогда не думала обо всем этом.

– Отец и правда очень хорошо к тебе относится, – продолжила сестрица Лянь, – ты не родная дочь ему, и потому он всегда старался возместить тебе это. Однако… – она сделала паузу, – …как бы сильно он тебя ни любил, он остается вождем племени Ванмо и ханом Ебэя…

– Понимаю, – прервала я сестру. Все это я осознавала, но все равно не желала принимать!

– Да… – Лянь посмотрела на меня, – верно, понимать это тоже грустно.

– Почему все так? – спросила я ее.

– Почему? – повторила она и покачала головой. Если даже моя умная старшая