Щит Найнавы - Андрей Астахов

Мирчел сорвала повязку, которая удерживала ее распущенные волосы и быстро заплела длинные светлые пряди в косу. На мгновение ей померещилось, что из зеркала на нее посмотрела совсем другая женщина, очень знакомая Мирчел. Размышлять над очередной причудой памяти, не было времени – ее ждет Ирмас.

Наместника в Зале Битв не было. Мирчел прошлась вдоль увешанных дорогим оружием стен, остановилась у огромного стола, на котором в мелочах был воссоздан весь Хеалад. Горные цепи из камней, луга и поля из раскрашенного полотна, леса из крошечных ватных деревьев, стеклянные реки и озера, города, искусно вылепленные из глины. Карта была разделена на две части красным шнуром – северную, поддерживающую дом Эдхо, и южную, стоявшую за Айоши.

Мирчел однажды поинтересовалась, с чего началась та бесконечная война, которая терзала Хеалад задолго до ее появления в этой стране. Ирмас рассказал ей, что все началось после смерти императора Утаро, правившего страной около ста лет назад. Того самого Утаро, который первым начал приглашать в страну айджи – так местные жители называли выходцев с континента, селтонов, норрингцев, рэшийцев. При Утаро переселенцы-айджи получили землю на севере острова и даже основали новый город – Дреммерхэвен. Местное население не очень-то жаловало гостей с континента, но деваться было некуда – после нескольких лет голода и эпидемий страна обезлюдела, рабочих рук не хватало, а айджи были в массе своей отличными земледельцами и ремесленниками. Сам Утаро покровительствовал переселенцам, даровал им равные права с исконными жителями Хеалада – санджи, сделал общеразговорный язык переселенцев "айджтан" вторым официальным языком и даже учредил для охраны своей персоны элитную гвардию из женщин-айджи. Утаро умер на сорок восьмом году правления, не оставив наследника – его сын Риши умер раньше отца, – и посмертной волей передал управление страной своей третьей жене, императрице Ниё из дома Эдхо. Когда об этом узнал двоюродный брат покойного императора Микари, глава дома Айоши, то попытался свергнуть Ниё и стать императором, но был убит телохранителями-айджи. Это и стало поводом для начала войны. Поначалу знатные дома вели ее в соответствии с древними правилами рыцарской чести. Пленных и заложников не убивали, старались не разорять владения противника. Но постепенно междоусобная война стала превращаться еще и межнациональную – санджи поддерживали дом Айоши, обосновавшийся на юге, а потомки переселенцев-айджи сохранили верность правителям из дома Эдхо. Войска Айоши начали разрушать храмы Гелеса, которому поклонялись выходцы с континента. Кто первый начал приглашать наемников для борьбы со своими соперниками, Эдхо или Айоши, было неизвестно – да и неважно. Только вот с появлением в Хеаладе наемных солдат из Диких городов, Мидинга, Норринга и Селтонии благородная война закончилась. Новая война Дракона и Тигра, как ее называли в Хеаладе, шла с перерывами почти шестьдесят лет и совершенно разорила страну. Погибли целые знатные семейства, а центральные области Хеалада, где шли боевые действия, были опустошены и обезлюдели. В 1213 году Второй Эпохи Линдзе Эдхо и Айоши все-таки смогли подписать перемирие. Власть в стране передавалась Совету Князей, а единственный дальний потомок императора Утаро, двенадцатилетний принц Оваро, назывался в Хартии о Перемирии "достойным и неоспоримым претендентом на престол Дракона". Претендентом – не императором. Вопрос о новом устраивающем всех императоре переговорщики решить не смогли. Страна осталась разделенной, власть на местах захватили вожаки наемничьих отрядов, вражда между санджи и айджи не исчезла, и всем было очевидно, что новая война может начаться в любой момент. И вызвать ее может любой даже самый ничтожный повод…

– Ты ждешь меня? – Ирмас подошел к Мирчел, обнял ее и начал целовать. – Молния Рунды, как тебе к лицу эти доспехи! Всегда носи их, приказываю.

– Ты звал меня?

– Я получил голубиной почтой важную депешу из резиденции принца. Оваро действительно намерен сегодня отправиться в Гойлон. С ним охрана из айджи, но лорд Кадаи считает, что этого недостаточно. Я понял, на что он намекает. Так что ты можешь оказать мне большую услугу, если поедешь в Гойлон.

– Я еду в Гойлон не ради принца.

– Однако ты сможешь о нем… позаботиться. Я пошлю с тобой еще пятьдесят человек. Нет, лучше сто пятьдесят.

– Не стоит. Я поеду с четырьмя.

– Ты не подчиняешься моим приказам?

– Ирмас, не заставляй меня вообще отказаться от поездки.

– Ты чего-то не договариваешь, моя любовь.

– Я хотела поехать в Гойлон, чтобы встретиться с Береникой и поговорить с ней. Вместо этого ты предлагаешь мне стать нянькой у принца, который мне безразличен, да еще заявиться в монастырь с вооруженной армией! Клянусь всеми богами, это все равно, что в первую брачную ночь затащить в постель еще и всех родственников со своей стороны и со стороны жениха.

– Чего ты хочешь от этой поездки?

– Я хочу просто встретиться с Береникой, если ты не понял. Мне необходимо с ней поговорить. А уж потом я готова защищать твоего санджийского ублюдка, если тебе это нужно.

– Защищать? – Ирмас искусно изобразил удивление. – Кто тебе сказал, что его нужно защищать?

– Перестань морочить мне голову, милый. Что ты задумал?

– Давай посмотрим на карту, моя богиня, – Ирмас выпустил девушку, подошел к плану Хеалада. – Вот он, дворец Грозового Дракона, резиденция наследного принца. Очень удачно он расположен, не находишь? В горах и очень далеко от владений Айоши и их союзников. Вряд ли наемные убийцы Айоши смогут пробраться сюда незамеченными, а уж большой отряд и подавно. Так что принц здесь в полной безопасности.

– К чему ты клонишь, Ирмас?

– Смотрим дальше, – наместник сделал несколько шагов вдоль стола, ткнул пальцем в макет. – Это Гойлон. Обитель чистых и незапятнанных грехами овечек бога Гелеса. Почти на самой границе земель Эдхо и Айоши. Как ты думаешь, здесь у Айоши много шансов захватить или убить принца Оваро?

– Захватить или убить? – Мирчел почувствовала, что у нее начинает гореть лицо.

– Да, милая. Лучше конечно убить. Я подумал, что отряд из ста пятидесяти человек вполне сможет при случае справиться с гвардией принца, а вот впятером это вряд ли удастся.

– Ирмас, ты сошел с ума! Ты хочешь, чтобы я…

– Ни слова больше! – Наместник мягко зажал ей рот. Он улыбался, но глаза у него были серьезными и злыми. – Тебе ведь безразличен этот санджийский выродок, не так ли? Дела дома Эдхо идут плохо, очень плохо. Им не на кого по большому счету опереться. Кроме меня, Ирмаса Удэна. Я – реальная сила, Мири. Кто сможет мне сопротивляться? Кадаи? Совет Князей? После десятилетий войны у них под началом остались жалкие кучки воинов. Много гонора, мало силы, Мири. А у меня полторы тысячи наемников в Дреммерхэвене, и я за месяц смогу собрать еще столько же. Вполне достаточно, чтобы покончить и с Эдхо и с Айоши. Представляешь, Ирмас Удэн – новый император Хеалада! Звучит как музыка, ха-ха-ха-ха!

– Ты рехнулся.

– У тебя нет фантазии, Мири. И честолюбия. А ведь ты можешь стать императрицей, – Ирмас наклонился к девушке, ухватил губами прядку волос над ее ухом. – Мы с тобой наплодим столько наследников, что ни один косоглазый князек не сможет оспаривать права нашего дома на власть! Что скажешь?