Воин Сновидений - Ирина Сербжинская

– Двадцать четыре. А список…

– Список-шмисок… лучше сон рассказывай.

– Да и рассказывать-то нечего. – Сати положила список на стопку бумаг, чтоб не потерять. – Равнина какая-то, вечер, дождик моросит… ничего не видно, туман клочьями. Пусто. И в этом тумане словно крадется кто-то… Я, само собой, его не вижу, но чувствую, что кто-то есть. – Она задумалась. – Жутковато… Как в кошмаре, когда хочешь проснуться, а не получается. Вот тебе кошмары снились?

– Ну – протянул сисадмин. – В детстве, наверное, снились, я не помню. А сейчас – нет. Сейчас у меня все кошмары наяву происходят. Как показываю шефу счета за Интернет, так и кошмар!

– В общем, хуже, чем в кино, – продолжала Сати, не слушая приятеля. – Фильм-то выключить можно, а сон? Сиди да смотри, голубчик, деваться некуда. И тут в тумане будто что-то мимо скользнуло, как облако темное. Холодом так повеяло, будто из морозилки открытой…

– И чего? – спросил Никита. – И кто это был? Человек?

Сати помялась:

– Даже не знаю. Не человек, не зверь, а что-то… что-то непонятное, сразу и не объяснишь. Существо.

– Интересно. А потом?

– Потом…

Сати умолкла. Перед глазами замелькали обрывки сновидений.

Холодная тьма не имела конца-края. Выл в ушах ветер, леденела в жилах кровь, в бесконечной пустоте виднелась бескрайняя равнина, мокнущая под дождем: дрожащее зарево горящих городов на юго-востоке, цепочка сторожевых костров далеко на севере, одинокий огонек в лесу, где запоздавший путник коротает ночь, тень, беззвучно скользящая в тумане, и человек из прошлых снов, внезапно появившийся из-за пелены дождя.

– Дальше дороги нет, – спокойно сказал человек. В руке его блеснул опущенный меч.

– Как в кино, – довольным тоном сказал сисадмин. – У главного героя мечуган всегда под рукой. Я, кстати, сегодня вечером в кино пойду, «Кровавая мафия наступает» называется. Видела?

– Я такое не смотрю. – Сати открыла буклет на нужной странице и пристроила на клавиатуру. – Под рукой, ага… Странно только, что я не видела, как он его достал, меч-то. Будто он сам по себе в руке оказался. Такой, знаешь, длинный, серебристый… и парень-то тот же самый, что раньше мне снился, только вроде постарше немного стал. Наверное, несколько лет прошло…

Она снова замолчала.

…Внезапно меч в руке человека словно ожил. Блеснула сталь, рассекая бесплотную тень, торжествующе вспыхнули зеленые камни-глаза в рукояти…

– Убил? – спросил Никита, с интересом слушая рассказ. – А потом? Что мужик-то этот сделал?

– Ну что «потом», – неохотно проговорила она. – На меч посмотрел… странно так взглянул, как на живое существо, лезвие вытер – и все. Мечуган убрал и исчез, будто в воздухе растворился. Тут я и проснулась.

– Гм… убил, значит. А почему?

– Откуда же я знаю? Может, это у него ежевечернее развлечение? Вышел так на улицу, парочку человек прирезал, вот и день недаром прошел.

– День-шмень… Я вот думаю, как только мужика этого убьют, так он тебе сниться и перестанет. А то ишь, зачастил чего-то, – недовольно проговорил приятель. – Тоже мне, тень отца Гамлета… Ладно, читай лучше, что ты там про госпиталь насочиняла.

– Про госпиталь… – Сати откашлялась. – «Прекрасное медицинское оборудование позволяет проводить диагностику…»

Она вдруг умолкла и перевела взгляд в окно.

– Знаешь, Никита, – удивленно проговорила Сати. – Я вот подумала… ты только не смейся, ладно? Мне в голову такая странная мысль пришла…

– Мысль-шмысль… выкладывай. Про госпиталь?

Сати заколебалась:

– Нет, про другое. Ерунда, конечно, но… а вдруг? Как я раньше-то об этом не подумала? В общем, кажется мне, что это…

Договорить она не успела. В трубке послышался шум, звон, восклицания Никиты и детский голос.

– Ладно, не плачь, – сказал кому-то сисадмин. – Сейчас купим. Слышь, Сати, ты погоди пока с рассказом. Катастрофа тут у нас, дочка вазочку с мороженым перевернула и прямо…

– На кого?

– На меня, – с досадой сказал он. – Полкило пломбира с орехами и клюквенным вареньем на джинсах, блин. Лучше не придумаешь. Я тебе попозже перезвоню, трубку не отключай.

– Ладно, – пообещала Сати, положила телефон на стол и задумалась.

Над бульваром проплыл густой мелодичный звон, часы на башне центрального универмага медленно и звучно пробили шесть раз. Сати убрала буклет в папку и уставилась в окно, подперев щеку рукой. Она посидела, подумала, потом встала, прошлась по пустой редакции – на ходу почему-то вспоминалось лучше – прихватила с Люсиного стола обрывок нейлоновой бечевки и принялась машинально завязывать узелки, время от времени поглядывая на телефон и хмурясь. Сотовый не звонил. Сати пересчитала узелки один раз, потом другой – звонка все не было. Тогда она выключила компьютер, закрыла дверь и спустилась на первый этаж.

Во дворе возле клумбы с левкоями курил фотокорреспондент Аверченко. Он увидел Сати и в панике оглянулся по сторонам: спасаться бегством было уже поздно.

– Аверченко, – с чувством сказала Сати. – Знаешь, что сказали ресторанщики, когда увидели твои вчерашние фотографии?

– Что?

– Они сказали, что если встретят тебя еще раз…

Тут на крыльце появился вахтер дед Илья.

– Сати! – крикнул он. – Ты уходишь? А ключ от кабинета почему не сдаешь?

Она спохватилась и повернула назад.

– Черт! Совсем забыла!

– О чем замечталась? – Дед Илья забрал ключ и сунул ей потрепанную амбарную книгу. – О женихах небось? Распишись.

– О каких женихах, – проворчала Сати. – Откуда они возьмутся? Вот узнать бы, где они водятся, я бы…

Она нацарапала небрежную закорючку под строкой «Ключ сдан» и побрела по тихому переулку по направлению к Красной линии.

День угасал. Под огромным хрустальным куполом вечернего неба кипела повседневная торопливая жизнь города. Над рекой пылал золотой закат, а на другом конце небосвода, там, где грядой тянулись сопки, уже лежали синие туманы и густели сумерки. С реки веяло свежестью, с бульвара – молодой тополиной листвой, цветами и тем необъяснимым ароматом, который носится в воздухе только поздней весной, которая вот-вот перейдет в лето. Тополя в переулке шелестели листвой, заглядывали в окна высокого дома. Городские власти не однажды порывались срубить дряхлые деревья, обещая взамен посадить другие, но жильцы были против: они сами сажали тополя в тот год, когда заселялись в только что построенный красавец дом. Деревья тогда были тонкими прутиками, а пенсионеры – веселыми и молодыми новоселами.

В глубокой задумчивости Сати пересекла дорогу, не слыша криков возмущенных водителей, и направилась к троллейбусной остановке. По пути, правда, пришлось сделать приличный крюк, потому что возле Красной линии она едва-едва не столкнулась нос к носу со старым знакомым – городским нищим по прозвищу Марксист. Марксист был местной знаменитостью, личностью необыкновенно популярной, гости города, прогуливаясь по центральной улице, непременно желали сфотографироваться рядом с ним. Знаменитый нищий не протестовал, он установил твердую таксу за фотографии и получал от собственной популярности немалую выгоду. Рабочее место его находилось на ступеньках парикмахерского салона «Алмаз», и, судя по алюминиевой миске под мышкой, туда-то «знаменитость» и направлялась. Сати с недавних пор Марксиста терпеть не могла, поэтому поспешно шмыгнула в переулок, обошла городского нищего дворами и приблизилась к остановке.