Короли не плачут - Николай Назаров

— Ты не ответил на мой вопрос, лис! Почему ты думаешь, что он до сих пор жив? То, что не найдено тело, ещё ни о чём не говорит! — голос королевы дрожал.

Вейдж достал из кармана какой-то предмет и положил его на стол.

— Сир, вы узнаёте медальон своего кузена?

Грав XIII взял предмет и поднёс его к глазам.

— Да, — хрипло сказал он. — Это медальон Грега. Он никогда не снимал его. Откуда он у тебя?

— Лекарь достал его из желудка убийцы. Суом успел проглотить его перед смертью.

— ?!

— Человек, потребовавший долг белой стрелы, обязан отдать шаманам какую-нибудь свою вещь, которую он долгое время носил на своем теле. Суомы сами выбирают, какую именно вещь потребовать. Чаще всего это талисман. С их точки зрения, этот символический жест означает, что они только выполняют чужую волю и не имеют ничего личного против назначенной жертвы. Они полагают, что тем самым отводят от рода угрозу кровной мести.

Королева подошла к супругу и взяла у него из рук медальон.

— А может произойти так, что кто-то просто воспользовался чужой вещью? — задумчиво произнесла она.

— Шаманов невозможно обмануть, — коротко ответил Вейдж.

Далия пристально посмотрела на него.

— А почему ты до сегодняшнего дня молчал о покушениях? — спросила она.

— Да, лис, изволь объясниться, — нахмурился Грав XIII.

Тёмный лис сокрушенно вздохнул.

— Мой долг — охранять вас, ваше величество, любой ценой. Я должен был установить источник угрозы. Если бы я сообщил вам, то вы с королевой стали бы вести себя иначе, чем обычно, и злоумышленник бы понял, что его намерения раскрыты. Тогда бы он затаился, а неизвестный враг во сто крат опаснее. Мы делали всё, чтобы у него сложилось впечатление о случайных провалах покушений. Однажды на охоте вам подали коня, который был одурманен ард-травой. Это зелье превращает послушное животное в неуправляемого зверя. Но вы в тот раз как бы случайно пересели на другого скакуна, помните? Такая же «случайность» произошла с левийской песчаной гадюкой, что была подброшена в вашу спальню. Вряд ли убийца мог предположить, что накануне королеве Далии будет подарен мардарский голохвост, а эти милые создания просто обожают змей. В случае с попыткой отравления королевы у злодеев также должно было сложиться впечатление, что в дело вмешался его величество случай. Ну, кто мог предугадать, что молоденький паж, приставленный к принцессам как партнер по детским играм, из детского ребячества, на спор, опрокинет кубок с вином?

— Ты говоришь о Кейте? Он был охранником? — взволнованно спросила королева.

— Да, Ваше величество. Он был приставлен к принцессам. В его обязанности входило только наблюдение. Кейт был очень талантлив. Даже сейчас я не могу понять, как он, будучи ещё недопёском, не только сумел почувствовать опасность и за столь короткое время принять правильное решение, но ещё и разыграть целый спектакль… Одного он не знал: яд, который предназначался вам, был особенным — его не обязательно было принимать вовнутрь, достаточно чтобы он просто попал на кожу. Мальчик умирал в страшных мучениях.

— О, Святой Шаур, — королева закрыла лицо руками. — Так значит, он не уехал к своим родителям? Он умер? Девочки все время о нем спрашивают.

— Он умер, — вздохнул Вейдж. — История с родителями и внезапным отъездом была выдумана специально для принцесс. Если помните, на следующий день он пришел попрощаться с ними. Он уже знал, что умрёт, но не подал вида…

Тёмный лис немного помолчал и продолжил:

— Остальные попытки были столь же неудачны. Не привлекая внимания, я усилил охрану, одновременно пытаясь выйти на след организатора покушений. Моя вина в том, что я не сразу вычислил источник угрозы. Сначала я подозревал аурийцев: их дворяне крайне недовольны своим нынешним положением, и я полагал, что заказчик покушений — кто-то из великих герцогов.

— Подожди, Вейдж, — перебил король. — Но разве тебе не удалось допросить хотя бы одного из убийц?

— Увы, сир! Трое из них умерли сразу после покушения — скорее всего, им под каким-то предлогом давали яд замедленного действия. Одного — убил сообщник, который сразу вслед за этим совершил самоубийство. Ещё один — покончил с собой. Единственный, которого удалось взять живым, умер в пыточной камере, так ничего и не сказав: палач даже не успел начать допрос, как у того остановилось сердце. Тот, кто их нанимал, не хотел оставлять никаких следов. Но мне всё же удалось выяснить, что аурийцы не имеют к этому никакого отношения. А потом я узнал о предательстве принца, и всё встало на свои места. Я не решался сказать вам об этом, так как у меня не было доказательств.

— Зато теперь они у тебя появились! — ядовито произнес Грав XIII.

Вейдж опустил голову.

— Предугадать появление суомов было невозможно. А уж то, что принц является владельцем священной раковины — тем более. За тысячу лет суомы вернули себе только две раковины из десяти.

Король подошел к стене, где висели портреты представителей династии Гравов, и остановился напротив портрета своего двоюродного брата.

— Грег, Грег… — прошептал он. — Значит, ты жив… Ну что ж, я думаю, это ненадолго. Раз ты решил, что из нас должен остаться только один — так тому и быть… — Король развернулся. — Доставь ко мне того пластуна! Я должен поговорить с ним! — приказал он.

— Это невозможно, сир! Этот человек мёртв. Он погиб в ту же ночь, неудачно упав с лестницы.

— Ты уверен в случайности его смерти?

— Да, Ваше величество. Юр все проверил. Есть свидетели его падения, он просто был пьян.

— Тем не менее, всё это очень странно, — покачал головой король. — Не слишком ли много смертей?

Грав XIII заложил руки за спину и начал ходить вокруг стола. Сделав несколько кругов, он остановился и задумчиво произнёс:

— Оборотни… Ты упоминал, что эрр Акс перед смертью назвал себя оборотнем. Это что, метафора?

Тёмный лис ответил не сразу. Некоторое время он молчал, а потом, тщательно подбирая слова, сказал:

— Сегодня, ваше величество, вы сказали мне, что почти ничего не знаете о нас — лисах… Как вы думаете, почему нас так называют? Не полицейскими, как в Салийской империи, не баширами, как в Левийии, не жандармами, как в Кейритии, а именно лисами?

Король пожал плечами:

— Так сложилось исторически. Наверное, потому, что вы так же хитры, как лисы.

— Вы совершенно правы, сир, но есть еще одно обстоятельство. Вы наверняка слышали про лисов слова «встать на след», «пройти по следу». Вероятно, у вас сложилось впечатление, что это просто образные выражения. Но мы и в самом деле встаём на след. Когда лис чувствует азарт охоты, он перерождается. У него обостряются слух, обоняние, реакции. В тот момент его болевой порог многократно повышается. Бывали случаи, когда смертельно раненый лис шел по следу в течение суток, хотя в обычном состоянии от таких ран он бы умер в первые же полчаса. Мы не знаем, почему так происходит. Не знаем, почему лишь некоторые могут стать лисами, почему эти способности не передаются по наследству. В архиве питомника отсутствуют сведения о том, как появились лисы. Никто этого не знает. Наши возможности нередко преувеличивают, нас боятся и уважают, но все знают, что мы всего лишь люди. А вот оборотней издавна считали нечистью.