Честь чародея - Ян Сигел

— Вам что–нибудь напоминает этот ритуал? — спросила Ферн у Мэбб, нечаянно забыв прибавить к своему обращению титул важной гостьи.

Но Мэбб не обратила на это внимания.

— Никогда не слышала ничего подобного, — сказала она. — Женщина пеленает дерево, поет ему колыбельные, кормит… Какая чушь! Это выглядит скорее глупостью, нежели волшебством. Если она ослеплена подобными мечтами, то, возможно, и не представляет опасности. Когда мне хотелось поиграть в материнство, я крала ребеночка из кроличьей норы или колыбельки лесника. Я никогда не стала бы нянчить связку мертвых прутьев! Конечно, — она взглянула на Ферн, — это было очень давно. Я уже избавилась от этой навязчивой идеи. К тому же человеческие детеныши все время кричат. Это так утомительно!

— Ну что ж, — сказала Ферн. — Мне нужно все это обдумать. Ваше Величество, нельзя ли организовать какое–нибудь средство связи с вами или с кем–то из ваших подданных в случае необходимости? Эта ведьма может быть безумной или глупой, но, боюсь, это не так. Я должна буду прочитать заклинание Око Мага, и тогда я буду знать, о чем еще спрашивать вашего подданного. На всякий случай нужно все проверить.

— Давайте сделаем так: мой королевский взломщик будет наведываться сюда через день. Если вы захотите переговорить с ним, просто прикрепите к двери веточку омелы.

— Так ведь сейчас не сезон для омелы, — скромно напомнила Ферн.

— Ну хорошо, — Мэбб пожала плечами, — любую ветку прикрепите.

Мэбб с минуту сидела молча, нетерпеливо постукивая ногой по полу. Наконец она промолвила:

— Вы что–то говорили про подарки…

Ферн поспешно удалилась в свою комнату, чтобы выудить что–нибудь для Мэбб из шкатулки с драгоценностями и косметички.

— А ты что, владеешь заклинанием Око Мага? — спросила Гэйнор, когда они остались одни.

— Я могла бы зажечь Магический Огонь, — сказала Ферн, — если бы у меня было хоть немного кристаллов. Возможно, это помогло бы нам. Джин с тоником будешь?

— Нет, выпью чая, — ответила Гэйнор. — Сейчас налью.

— Да ладно, я сама, — сказала Ферн, направляясь на кухню.

— Ты… Ты собираешься рассказать обо всем этом Уиллу?

— Ну, наверное. — Ферн набрала в чайник воды и щелкнула выключателем. — А что?

— Просто я считаю, что ты обязана рассказать ему все. Потому что он твой брат. Потому что три головы лучше, чем две. Потому что мы — команда! — взволнованно сказала Гэйнор.

— Разве?

— Ты же сама это говорила!

— Кажется, это были твои слова.

Ферн стояла в дверном проеме, опираясь на косяк,

— В последний раз вы оба чуть не погибли. Нельзя допустить этого снова. Себя я в состоянии защитить, но вот вас — не всегда. Так что ты должна, слышишь, должна пообещать делать то, что я тебе скажу, и держаться от всего этого подальше. То, что я услышала об этой ведьме, мне очень не нравится. Я не совсем поняла, что имел в виду Скулдундер, когда рассказывал, что она открыла Бездну, но теперь, кажется, до меня дошло. Обещай слушаться меня!

— Нет, — сказала Гэйнор честно. — Не обещаю. Я могу сказать тебе все, что угодно, но сдержать обещание смогу не всегда. У меня нет Дара, как у тебя, но ты все равно не имеешь права распоряжаться моей судьбой или отстранять меня. Ни меня, ни Уилла. В прошлый раз я ввязалась во все это случайно, а теперь я делаю это сознательно. И ты не в силах мне помешать. — Она говорила торопливо, решив высказать все, что накипело, прежде чем Ферн прервет ее или потеряет терпение.

Ферн настороженно смотрела на подругу. Наконец ее взгляд смягчился.

— Извини, — сказала она неожиданно. — С детства обожаю командовать людьми. Папино воспитание сказалось. Просто… впредь будь осторожнее. Постарайся не лезть прямо в логово дракона.

— Не беспокойся, — сказала Гэйнор, неуверенно улыбнувшись.

Ферн ушла на кухню и вернулась с двумя полными до краев чашками. Она была так взволнована, что расплескала чай.

— Черт! — выругалась она. — Ну вот, опять! Она прижала обожженную руку к губам, затем протянула ее ближе к свету лампы.

— Гэйнор! — позвала она подругу.

След от ожога таял на глазах, оставляя чистую кожу. Старого ожога тоже не было видно.

— Что случилось? — спросила Гэйнор. — Снова какое–то волшебство?

— Может быть, — ответила Ферн, — но только не мое.

Какое–то время воспоминания и сомнения теснились у нее в голове. Наконец она промолвила:

— Со мной такое уже случалось… Когда я сожгла Моргас. Моя рука тогда сильно обгорела. Кэл заставил меня окунуть ее в реку…

— И эта река излечила тебя, да? — сказала Гэйнор. — Это был Стикс. Вспомни Ахиллеса. Предположим… ты неуязвима. Вернее, твоя рука… Ты повреждала ее с тех пор?

— Не знаю. Пара царапин, наверное. Я не обращала внимания.

— Ты могла и не заметить.

— Есть только один способ это проверить, — решительно сказала Ферн.

Она протянула руку к ближайшей свече, и пламя принялось лизать ее ладонь. Увидев, как побледнела Ферн, как она закусила губу от боли, Гэйнор протестующе вскрикнула. Ферн отвела дрожащую руку от свечи и положила ладонь на стол. Кожа сморщилась и покраснела, кое–где набухли волдыри. Но в течение нескольких минут, пока они рассматривали ожог, волдыри разглаживались, кожа постепенно бледнела и смягчалась, и в конце концов их взору предстала ровная и красивая женская ладонь. Девушки удивленно застыли, разглядывая это чудо.

Потом Ферн принесла с кухни нож.

— Это работает с ожогами. Надо бы попробовать что–нибудь другое, чтобы убедиться, — сказала она и храбро полоснула ножом по пальцу.

Рана открылась, заполнилась кровью и снова закрылась, не оставив даже намека на шрам!

— Только кости не ломай, — взмолилась Гэйнор — Не могу смотреть на это самоистязание.

— Не думаю, что у меня бы получилось, — сказала Ферн. — Раны заживают почти мгновенно, но сначала я все же чувствую боль.

Они увлеченно обсуждали значение их открытия, пока взгляд Гэйнор не упал на часы. Она с удивлением отметила, что уже три часа ночи.

— Оставайся у меня, — предложила Ферн. — Я тебе постелю. Ты все равно забыла здесь пижаму, да и ночной крем, должно быть, твой.

Гэйнор уже лежала в кровати, когда Ферн появилась в дверях ее комнаты. Она стояла в темноте, выражения ее лица не было видно, но Гэйнор поняла, что Ферн взволнована.

— Если река излечила мою руку, — сказала она, — значит ли это, что и Моргас могла излечиться?

Но она же была мертва! — настаивала Гэйнор. — Ты же сама сказала!

— Она была жива, когда подползла к берегу реки и бросилась в нее. А я не видела ее тела. Я давно должна была догадаться! Она же знала о силе реки и поэтому нырнула. И если у нее получилось, если это сработало, то теперь она должна быть неуязвима. Полностью неуязвима. Неукротима. Как считаешь?