Каменное сердце - Александр Прозоров

— Я готов, берегиня, — спустился он к берегу, ведя в поводу снаряженных лошадей.

— Жди, — кивнула нежить и испарилась, скользнув темным облаком в сторону стремнины.

Снова она явилась минут через десять, с независимым видом спускаясь вниз по течению на обширной льдине, в которую вмерзли две скрещенные лесины. Берегиня не совершала никаких действий и даже смотрела куда-то в сторону, но льдина тем не менее подплыла к острову и ткнулась в камни, смяв молодую осоку. Олег, не дожидаясь приглашения, быстро завел скакунов на ледяной плотик, и течение понесло его дальше вниз по реке.

— Интересно, этот ручеек впадает в Волгу или в Урал? — поинтересовался Середин. — До Казани мы доплывем? Ах да, ее ж еще не построили. А до Булгара?

Никто не ответил. Наяда исчезла.

— Вы удивительно общительны, леди, — вздохнул Олег.

Река текла по темной границе между бескрайними болотами, уже проснувшимися, успевшими окраситься цветами и прикрыться зеленым моховым ковром и скалистыми обрывами, на которых лишь изредка встречались чахлые сосенки и березки, чудом уцепившиеся за какие-то невидимые щели. Однако часа через три скалы осели почти до уровня воды, болото, наоборот, отошло, уступив место травяному ковру, из которого местами торчали камни и тонкие деревца. Еще через час берега окончательно подровнялись: одинаково крутые, одинаково заросшие нехоженым сосновым бором, одинаково темные и мшистые. Льдина такого зрелища не выдержала и стала многозначительно потрескивать. Белый пузырчатый лед, что обрамлял более тонкую лесину, начал откалываться мелкими кусочками и отплывать в сторонку от импровизированного парома.

— Мы так не договаривались, — забеспокоился Олег. Он опустился на краю на колени и стал торопливо подгребать ладонями.

Его стараниями ледяной плотик приблизился к берегу и вскоре на хорошей скорости вылетел на каменистый мысок, выпиравший почти до середины русла. Послышался нежный хрустальный звон — и лошади все вдруг ухнулись в воду почти до самой холки. Середину было проще всего: сидевший на краю, он провалился всего по колено и сразу выскочил на сушу, стал ловить перепуганных лошадей за поводья. Веселее же всех досталось Роксалане: она проснулась по пояс в ледяной воде и теперь отчаянно вопила, ничего не понимая, дергалась в стороны, лупила по воде руками, однако не могла ни соскользнуть с лошади, ни хоть как-то ею управлять. Прошло не меньше трех минут, прежде чем она разобралась в происходящем и перешла на человеческий язык:

— Ты чего, идиот?! Что ты со мной сделал? Ты какого черта связал мне ноги?

— Так получилось, милая. — Пряча улыбку, Олег поймал повод ее скакуна и повел выше на берег. — Неужели ты проснулась, красавица?

— Ты дурак, да? Иди, сам по шею макнись! Костер разводи, чего таращишься.

Этот день стал первым, когда Роксалана не нудила просьбами о грибах и когда она не свалилась в беспробудном сне еще до сумерек. Наоборот, она долго лежала на спине, глядя в звездное небо, а потом вдруг изрекла:

— Как здесь все-таки хорошо, Олежка. Ради такого отдыха никаких денег не жалко.

Середин благоразумно промолчал, подозревая, что у нее все еще остались некоторые нелады с головой.

Утром девушка помогла ему собраться: убрала потники, оседлала коней. Правда, в седло они так и не поднялись: в нехоженой чащобе ветки висели слишком низко. При каждом шаге приходилось выбирать, куда ставить ногу, чтобы не вывернуть ее на камне и не провалиться в трухлявое бревно. Однако Роксалана не роптала. Шла следом, ведя на длинной привязи пару скакунов, отмахивалась сорванной веткой от первых, пока еще ленивых, полусонных комаров. В общем, стала совсем нормальным человеком. Даже лучше, чем была раньше. А вот дорога оказалась настоящим мучением: по километру в час, не более. Олег даже начал подумывать о банальном плоте: срубить сосну, связать плот в четыре бревна да покатиться вниз по течению. Раз в пять быстрее получится! Но при этом пришлось бы бросить на произвол судьбы несчастных коней, а трудолюбивую скотинку было жалко.

Неожиданно непролазный бурелом оборвался, они оказались на широком песчаном пляже, от края до края изрытом тысячами копыт.

— Водопой, — сообразил ведун. — Изрядные стада, однако, тут пасутся. Явно не пара лосей изредка заглядывает.

— Дно какое чистое, — согласно кивнула девушка. — Летом тут загорать просто сказочно. Лучше, чем в Марь-дель-Плата.

— Может быть, чтобы ноги не ломать, попытаемся вдоль по тропе пройти? Она наверняка на открытые луга выведет. Пойдем по ним на север. Думаю, там дальше еще выходы к реке будут.

— Подержи коня, я вон с того камня помыться попробую, чтобы сапоги не мочить.

— Повезет — поселок какой найдем. Попытаемся лошадей на лодку сменять. А если места дикие, то просто отпустим их и плот срубим. Тут, на лугах, уже не пропадут.

— Вот черт, все волосы спутались! И расчесать нечем. Так ты коней подержишь?

— Да-да, конечно…

Лошади фыркали и тянулись к воде, но поить их Олег не торопился. После питья скакунам положен обед и отдых, а ведун не был уверен, что есть смысл останавливаться на дневку.

— Ах ты сволочь! — прервала его размышления звонкая пощечина. — Как ты мог так поступить, скотина?!

И прежде чем Середин успел отреагировать, он схлопотал еще одну оплеуху.

— Ты чего, с ума сбрендила? — Ведун отпустил скакунов и попытался поймать девицу за руки.

— А это, это что? — тыкнула себе в щеку Роксалана. — Откуда этот синяк?! Откуда? Ты меня бил, ты меня бил, сволочь!

— Когда, ненормальная?

— Откуда синяк? Думаешь, я ничего не помню?

— А что ты помнишь?

— Все помню!

— Что?!

— Ну, помню, как мы через перевал шли, — несколько понизила тон спутница.

— Дальше?

— Долину помню…

— А Ургу? Бубен, костры, коровья шкура, ай-люли, ай-люли… — Олег затряс руками и закружился, слегка притоптывая. — Про пророчества помнишь?

— Точно! Помню! — потерла лоб девушка. — Помню, хорошо так было… Я им говорила, чтобы мужиков на три буквы посылали, если те начинают права качать. Типа, начал требовать, чтобы сапоги снимала или ноги мыла, — к телу на хрен не допускать. А полезет силой, так просто уйти. Свалить там в лес или к маме. И детей им не рожать, если хамят. В общем, равноправие, или пусть вообще без женщин живут.

— Совсем сбрендила, малышка? Какое равноправие? Сутками в седле стада с пастбища на пастбище перегонять и овец стричь с рассвета до заката?

— Ты считаешь, женщина хуже мужчины управится с ножницами?!

— Нет, женщина лучше, — моментально пошел на попятный ведун, поняв, что коснулся опасной темы. — Ты говорила, тебя научили пророчествовать?

— Еще как! Урга учила. Она настоящая ведьма, не то что ты.