За мертвой чертой - Александр Кучаев

В здании гостиницы раздался странный негромкий хлопок, что-то там тоненько лопнуло и осыпалось.

Устало оторвавшись от документов, Черноусов нахмурил брови и недоумённо посмотрел на меня.

– Что происходит, Аркадий? – спросил он с заметным оттенком недовольства. И бросил на стол ручку, которой до этого что-то корректировал в бумагах. – Почему влетаете без предупреждения? Меня чуть кондрашка не хватила. Надо соблюдать элементарные прави…

– Мне показалось, что вам угрожает опасность! – возбуждённо проговорил я, оборвав его на полуслове. Я с трудом переводил дыхание. – Сейчас уточню, так ли это на самом деле.

Выскочив на улицу, я перебежал площадь и устремился к гостиничному входу. По пути в глаза бросилось одно из окон на втором этаже, распахнутая фрамуга, в пустой раме которой торчали зазубрины стекла, и ещё что-то необычное, что именно, не было возможности рассмотреть на бегу.

– Ключи, живо, от всех номеров на втором этаже, выходящих на площадь! – на ходу бросил я администраторше, сидевшей за стойкой, и устремился выше по лестнице.

Сообразив, что случилось какое-то ЧП, администраторша сгребла рядок ключей, висевших на стенде, и поспешила за мной.

Пролетев лестничные марши и оказавшись в коридоре, я сразу определил нужную дверь.

– Открывайте! – бросил я администраторше.

– Но…

– Ещё одно возражение – и вы будете уволены!

Испуганная женщина, подчиняясь моему властному тону, безропотно вставила ключ в замочную скважину и потянула дверь на себя.

Перед окном с приоткрытой фрамугой, навалившись на стол и уронив голову на столешницу, сидел окровавленный человек. Он был без сознания. Под руками – винтовка с оптическим прицелом и глушителем. Ствол её был разорван. В воздухе ещё не растаял специфический запах порохового дыма.

Достав мобильник, я вызвал «скорую». Спустя минуту, человек застонал и зашевелился.

Женщина-администратор, ломая руки, растерянно стояла посреди комнаты, ещё несколько физиономий заглядывали в дверной проём.

– Вон, все вон отсюда! – скомандовал я любопытным, после чего выдворил администраторшу в коридор и захлопнул дверь.

Вернувшись к незадачливому киллеру, я ухватил его за волосы и оторвал от стола. У мужчины, на вид – лет сорока, были выбиты оба глаза и оторваны фаланги пальцев правой руки.

– Кто заказчик? Говори, быстро!

Я надеялся получить информацию, пока он не вышел из шокового состояния.

– Человек Колмовского, – прохрипел тот и снова потерял сознание.

Оставив его, я вышел в коридор. Со стороны вестибюля уже спешили врачи, прибывшие на «скорой».

Наступившей ночью, не приходя в сознание, киллер умер в больничной палате. А может, ему помогли умереть. Но это уже было неважно.

По завершении рабочего дня я встретился с доном Кристобалем.

– Не рассказывайте, я всё знаю, – сказал он, с интересом поглядывая на меня.

– Что будем делать? Колмовского надо как-то остановить.

– Что хотите, то и делайте, – коротко бросил он. И улыбнулся, пронзив меня провидческим взглядом. – Берите ответственность на себя, Аркадий.

– Передать информацию прокуратуре или полиции? – полувопросительно проговорил я.

– О господи, ну что за чушь вы несёте! – испанец укоризненно покачал головой. – Кому передать – Тюрину, тому самому, который в одной компании с Колмовским? Вы же прекрасно знаете – здесь всё продано и прогнило. Придётся вам, друг мой любезный, взять на себя реализацию обязанностей правосудия и службы исполнения наказаний.

Если откровенно, очень не хотелось мне выступать на предложенном поприще, но дон Кристобаль посмотрел на меня, как удав на кролика, и все сомнения в целесообразности предстоявших действий немедленно улетучились.

Вечером я взял напрокат седьмую модель «жигулей» – серого цвета, с форсированным двигателем, а утром загодя встал недалеко от выезда из Солнечной Долины на пригородную трассу. В половине девятого показался «порше» Колмовского. Я тронулся следом. Предприниматель любил проехаться с ветерком, потому, несмотря на форсаж, стоило труда угнаться за ним. Двигатель «жигулёнка» ревел на пределе сил.

Ничего такого я не делал, а лишь сосредоточил внимание на шофёре Колмовского, думая о необходимости торжества справедливости.

За несколько сот метров до поворота в жилые кварталы я мысленно ещё больше сконцентрировался, и «порше», потеряв управление, врезался в столб троллейбусной линии. Колмовский погиб на месте. Водитель автомашины отделался непродолжительным обмороком и лёгкими ушибами.

Не останавливаясь, я проехал дальше. Меня могли обвинить в неоказании помощи, но в эти секунды трасса была пуста.

У первого же пивного павильона я остановился, вытер платком взмокшее лицо и вышел из машины.

– Пожалуйста, бутылку безалкогольного пива, – сказал я, обращаясь к молодой симпатичной буфетчице.

– Вам открыть?

– Да, будьте добры.

– Что-то стряслось?

– Ничего особенного. Просто повздорил со своей любезной.

– Ну это как водится, – сказала буфетчица. – Не беда, небольшая ссора только на пользу. Как говаривает мой старший сынок – милые бранятся, только чешутся.

Я тоже был молод, крепок, широк в плечах, выглядел стройным как тополь, моё лицо не предвещало агрессии, и женщины наподобие продавщиц, кондукторш и парикмахерш с некоторых пор с удовольствием со мной заговаривали.

– А младший что говорит? – спросил я только для того, чтобы что-нибудь сказать в ответ.

– Почти ничего. Он ещё совсем маленький.

– Выпьете за компанию? – я подвинул ей наполненный стакан.

– С таким, как ты, – с удовольствием.

Она налила во второй стакан и подала мне.

– За всё хорошее!

Мы сделали по паре глотков.

– Замечательное утро, – сказал я, незаметно отслеживая сарафанные конструкции особы, стоявшей за прилавком. Какая всё-таки прелестная фигурка у этой женщины, какая пластичность движений и гармоничное соотношение форм! Периферическое зрение ни на секунду не упускало из виду слегка полноватые возбуждающие бёдра и чудную пленительную грудь. Нервы мало-помалу отходили от пережитого. – Благодать просто, дышится легко.

– Да, начало дня отличное, – ответила буфетчица, приветливо улыбаясь. – А дальше, думается, будет ещё лучше. Я – Лина, а ты?

– Аркадий… Хорошая погода настраивает на хорошие поступки, не так ли?

– Ну, это кого как, – возразила Лина. Приятно, приятно было смотреть на неё. Уютная такая женщина, притягательная. И наверняка разведенная. К тому же я ей понравился. Может быть, познакомиться поближе? Мы бы непременно договорились.