Неизвестный с "Драккара" - Константин Муравьев

– Я тоже ничего не чувствую, – подтвердила Рахута.

Я как-то даже не удивился на одинаковую реакцию девушек – ментооператор и уровень подготовки у них примерно одинаковы.

Через двадцать минут мы были в зоне досягаемости системы перехвата контроля над управляющими контурами платформ и ближайшего минного поля. И я снова погрузился в так понравившуюся мне работу взломщика. Оказывается, это одна из тёмных сторон моей души – только дай что-нибудь сломать или куда-нибудь проникнуть. А потом что-нибудь там тихонько наделать и незаметно свалить.

Вот и сейчас я приступил к перехвату каналов управления сначала оружейной платформой, расположенной напротив входного шлюза на станцию узла связи. Платформа и мины пока никак не реагировали на наше появление. Вероятно, сейчас мы были вне зоны их подконтрольного пространства. Меня такое положение вещей вполне устраивало, и я мог спокойно поработать.

Правда, работать пришлось недолго. В систему я смог попасть как неавторизованный гостевой пользователь – кто-то не заблокировал эту учётную запись, чем я и воспользовался. На завершающую функцию одного из запросов авторизации я повесил свой эксплоит, который перехватил ответ, что подконтрольная точка выдала отрицательный результат, и я вместо него подставил инвертированный код подтверждения. Формально полного контроля над платформой я в этом случае не получил, но доступ к управляющим функциям появился. Я внёс в список имеющих право на подлёт к станции сигнал, подаваемый с моего корабля, и временно на этом закончил, решив полный контроль над всеми платформами получить с самого узла связи, откуда они и управлялись.

С минами было проще. Их проверка сигнала свой-чужой осуществлялась по базе списков доступа ближайшей функционирующей платформы, и поэтому мне осталось проложить свой дальнейший маршрут таким образом, чтобы на моём пути попадались только мины, подконтрольные взломанной мной платформе.

Через несколько минут у меня был полностью рассчитанный маршрут подлёта к станции.

Пролетев положенное расстояние до станции, я приступил к получению доступа к самому узлу связи. По идее, мне не нужно было даже попадать на станцию, оборудование, установленное на «Драккаре», позволяло подключаться к локальной сети станции. Но мне было интересно, зачем здесь такое серьёзное охранение и что за странный маркер, которым отмечен этот узел связи на карте и о котором не знают даже искины. Поэтому я снова с головой погрузился в работу.

Здесь не все оказалось так просто, как с оружейной платформой. Но я вспомнил один свой старый приём. Правда, не такой уж он и старый, придуман не больше двух месяцев назад, применён всего несколько раз, но кажется, что использовался мной уже для сотни попыток взлома, хотя, по сути, так оно и было, когда я при помощи него ломал коды доступа к армейским инфокристаллам с базами знаний. Так вот, именно этот способ подбора образа символов и знаков по их остаточному ментоследу я и подключил к прямому перебору паролей. Я составил несложный сравнительный алгоритм для анализа полученного перед этим набора эталонных слепков ментообразов, попробовав ввести каждый символ и зафиксировав его остаточный след. Потом, просто проводя сравнение и подбирая наиболее подходящие по структуре символы, я по ходу проведения сканирования и перебора составлял некие массивы наиболее вероятностно располагающихся в данном слоте для ввода символов, знаков. Для ускорения операции я, как обычно, даже уже не задумываясь над этим, перенёс выполнение части задач в фоновые слои сознания. Через некоторое время у меня появился ограниченный набор знаковых массивов, вводимых в определённый слот при аутентификации введённых кодов доступа. Чтобы ещё больше ограничить заданный набор символов, я смог слить ментоинформацию, полученную из слепка образа, к условной градации времени. Тем самым я нашёл дополнительные массивы символов, вводимых в разные слоты примерно в один и тот же промежуток времени.

Составив из полученных массивов знаков и символов матрицу, я получил всего несколько рядов соответствий, которые мне и нужно было проверить. Этот финт дал нам возможность безболезненно заниматься перебором различных вариантов, не особо обращая внимание на ограничение попыток ввода неправильного пароля и блокировки учётных записей для доступа к ресурсам станции. Осталось только организовать перебор с подстановкой массива знаков в нужный, определённый именно для него слот. Благодаря подключённым мощностям всех моих искинов перебор не составил много времени.

Параллельно, по мере получения всё большего уровня доступа к станции, мы проводили постепенное внедрение в систему контроля узлом связи своих настроек. Это дало нам значительный прирост скорости захвата всей системы в целом и управления узлом гиперсвязи в частности. Также это позволило мне постепенно включиться в контроль противодействия станции внешнему вторжению, перехватывая и максимально минимизируя те алгоритмы подавления атак, что пытался использовать искин станции. Несколько из них были весьма необычны и могли причинить немало хлопот своей возможностью перекрыть захваченный нами канал доступа и сменить владельца для ресурсной базы станции. Но этого не произошло. Мы вовремя обнаружили и перехватили эти попытки противодействия и не дали пройти сигналу о закрытии порта нашего подключения. Эти необычные алгоритмы я взял себе на вооружение, так как никакой информации в базах, изученных мной, о чём-либо подобном я не встречал.

Через двадцать минут база была полностью под нашим контролем. Я удалённо подключился к её системе управления и внёс «Драккар» в список приписанных к станции кораблей. Удивившись при этом, что в списке доступа к станции состояло ещё три неизвестных корабля, и, судя по записи лога авторизации, один из них присутствовал здесь уже чуть более трёх месяцев. Информацию о судах я сохранил у себя в базе и поменял все пароли и коды доступа к узлу связи и оружейным платформам. После этого принудительно обновил списки авторизации всего охранного периметра и спокойно проследовал к шлюзу станции.

Дверь дока открывалась довольно медленно, но когда она полностью раскрылась, мы залетели в абсолютно пустое помещение.

– Здесь точно нет людей уже очень долгое время, – сказал я, оглядываясь.

Я стоял у трапа корабля в своём неизменном защитном костюме, к которому давно уже будто прирос телом, с обязательным бластером на бедре и в малой армейской броне, найденной случайно в одном из секторов на разбитом корабле. Был у меня ещё и дополнительный арсенал, но он не выделялся своим внешним видом, поэтому оставался незаметен стороннему наблюдателю, если такой здесь окажется. За спиной я неизменно нёс «сумку путешественника», доставшуюся мне в наследство от профессора со станции, где я жил, и позволяющую вместить в её пространственный карман огромнейшую кучу предметов, значительно превышающую как её внутренние, так и внешние размеры.

Ещё раз оглядевшись, я произнёс:

– Мёртвая тут тишина.

Хотя системы очистки и несли свою службу исправно, а зал не выглядел грязным или захламлённым, не было здесь даже пыли и мусора на полу, но в воздухе чувствовалось какое-то запустение.