Крылья феникса - Светлана Жданова

А Элестс отпрыгнул в сторону и через пару мгновений сидел на спинке дивана и смотрел на меня сверху вниз.

— Как ты их назвала? Тени?

— Зак, я опять что-то не так сказала?

— Нет, малышка, — вздохнул тот, опираясь на сломанный стул. — Просто до него наконец дошло.

— Что дошло? — влезла Катинка.

— С кем я связался, — выдохнул Элестс, рассматривая ухмыляющегося асура.

Я боялась, что утром он уйдет.

Поэтому сейчас беззастенчиво прижималась к груди столь дорогого мне друга.

Мы сидели в такой знакомой таверне и отмечали удачное проведение операции под кодовым названием «Девочка-видение».

— И что теперь делать?

— С чем? — посмотрел на меня Заквиэль.

— Со Звездой. Мы же ее потеряли.

— Ничего. Звезда давно заблокирована. А для тебя мы сделаем новую.

— Не надо. Ни к чему.

— Ты продолжаешь злиться на него?

— Слово «злость» не отражает всей бури чувств, испытываемых мной.

— Ты не остыла. Но ведь прошло столько времени.

— Зак, ты о чем? Прошло семь лет, и я не остыла. Мне все так же хочется приласкать его чем-нибудь тяжелым по голове. А в особо плохие дни всех четверых, чтобы ни обидно было.

К нашему столику подошел трактирщик и посмотрел на меня:

— Леди Лил, вы сегодня выступите надеюсь.

— Конечно, Дик. Если, правда, Катинка не против.

— Я только за.

— Кстати, по поводу Катинки. Когда нам вернут детей?

— Завтра утром, — улыбнулся довольный, хотя и местами помятый эльф.

— И как ты собираешься доказать отцу, что артефакт все это время был у сестры, а не у тебя? — Заметив, как эльф нахмурился, я выдала то, что спланировала еще вчера. — Давай я поеду с тобой и послужу доказательством. Все-таки я его воровала. К тому же ваши хваленые некроманты сами все подтвердят, стоит им меня увидеть. Думаю, представление устроенное мной, они запомнили на долго.

— О да! Я тоже.

— Мне эта идея не нравится, — сморщился Заквиэль. — Хотя она и не лишена смысла. Тебе, малышка, будет безопасней в Светлом Лесу.

— Что, дела в Царстве так плохи? — обеспокоилась я, отхлебывая горячего пунша.

— Ты даже не представляешь насколько. Элестс, тебе можно доверять? — Дождавшись, пока тот кивнет, асур продолжал: — Твой белобрысый дружок, моя милая, собирает армию. И по тому, что нам известно, весьма неплохую.

— Разве у вашего папочки мало людей? Ой, прости, асуров?

— Достаточно. Просто тот наглец еще и других демонов сюда привлек. Вот такой маленький междусобойчик, — загрустил асур.

— А что вы?

— Мы? Не поверишь, девочка, но иногда мы даже радуемся, что с тобой все так получилось. И что Владыкой остается Веельзевул. Сейчас стало понятно, что такая малость, как лишний претендент на власть, мало что решает для сталемордого. А у отца все же опыт. Правда прибить соперника для Хананеля — чисто спортивный интерес. Ну и тебя заодно. Уж больно широкую огласку приняла та история. Половину отряда хваленого Асурендры перебила человеческая девчонка. Так теперь ты еще и выжить умудрилась. Вот мы и боимся…

— Кстати, Лил. По вопросу выживания. Я узнавал. Помнишь мы вчера с тобой говорили… Та принцесса из сказки действительно жила не долго, но весело. — Эльф поднял на меня зеленые глаза. — Пока не появились эти, — кивнул он в сторону заметно поднапрягшегося Зака.

— Что ты, Элестс. С этими она жила еще веселей. — Я обняла асура за руку, крепко-крепко прижавшись к нему. — С этими мне ни один черт не страшен. Даже Хананель. Вы меня любите?

— Очень. А если бы кое-кто любил чуть меньше, тебя бы здесь уже давно не было. Сидела бы дома, а не по королевствам носилась.

— Угу. Босая, беременная, на кухне, — хмыкнула я, понимая, что уже порядком захмелела.

Зак округлил глаза, видимо, представил. Потом успокоился и улыбнулся:

— Нет. Прекрасная, счастливая, на троне. Он ведь тебя действительно любит. А ты… Женщины!

— Ты ему только не говори, хорошо, — икнула я, чувствуя, как земля идет из-под ног, даже несмотря на то, что я сижу. — Но я его тоже люблю. Тш-ш! Никто не должен знать.

— Ох, Лилит, ты никогда не умела пить.

— Никогда, — качнула я головой, отчего она чуть не отвалилась. — Но теперь я хотя бы утром помню, что было вечером.

— Да уж. А то раньше было… Весело.

— Что было раньше? — насторожилась я.

— А ведь мы еще спорили, вспомнишь ты или нет, — захихикал он. — Ты помнишь, как домой добралась после отмечания ваших экзаменов, чудо ты наше?

— Не-а. У меня вообще полвечера как коровой слизало. Вадик говорил потом, что я с Данте ругалась, но у меня в голове скворечник.

— Ругалась! — весьма невежливо заржал Заквиэль. Смотри-ка, это же надо было — асура напоить! Перенервничал, наверное, со мной такой бурной. — Да вы скандалили на весь зал. Сколько посуды побили. А мирились как помнишь? Не-ет? Много пропустила!

— Зак, не пугай меня. Что я еще натворила?

— Когда ты уснула, мы Данте с тобой отправили во дворец, ему не в первый раз летать с одной бесшабашной принцессой. По его словам, на полпути ты опять проснулась и потребовала показать тебе воздушные крылья. Данте хоть и сам пьяный был, он у нас по этому делу самый слабый, но на самоубийцу не походит. На таких-то летать опасно после нашего веселья, а тебе подавай воздушные. Ну, он и ляпнул — хорошо, но только ты меня поцелуешь. А у тебя вообще никогда с приличиями ничего общего не было.

— Чего? — окончательно протрезвела я.

— Того. Были тебе воздушные крылья.

— У-у, — только простонала я, пряча горящее лицо в ладонях. — Что же вы раньше не сказали, я бы трезвенницей стала. Хотя хорошо, что не сказали. Я бы от смущенья вообще даже смотреть на него не смогла бы.

— А чего смущаться? Когда вернулся, лицо у него было такое… идиотское, и глаза как блюдца, что мы стали подозревать его в слабоумии. Вот ему и пришлось рассказывать какой ты фортель выкинула. Правда, недовольных по моему не было. У Данте потом еще полдня такая дурацкая улыбочка была, полдворца перепугал. Ты сама знаешь, он нормально улыбаться и так не умеет, а тут еще это. До сих пор задаюсь вопросом — что же ты такого сделала, вогнав его в подобный ступор.

Уткнувшись носом в ладони, я тихо постанывала от смущения. И стыда. А еще было очень обидно — ну почему же я этого не помню?

— Зак, ты садист! А Данте… Ну попадись он мне только, шутник рогатый.

Асур рассмеялся и вновь обнял меня.

А надувшая губки Катинка, исчезнув на минуту, вернулась, неся в руках лютню: