Испытание ядом - Мария Снайдер

Мы были знакомы с Рандом уже две недели, но он по-прежнему оставался для меня загадкой. Его настроения менялись с непредсказуемой скоростью в самом широком диапазоне. Ранд любил поговорить и, как правило, брал инициативу в свои руки, лишь изредка задавая вопросы собеседнику. Иногда мне казалось, что он даже не слышит, что я ему отвечаю.

– Ну, раз уж ты здесь, может, попробуешь? – осведомился Ранд, снимая с одной из полок белый пирог. – И скажи мне, что ты об этом думаешь, – добавил он, отрезая мне кусочек. Ванильное тесто было прослоено малиновым вареньем и покрыто взбитыми сливками.

Я постаралась скрыть, что, откусив первый кусочек, я продегустировала его на наличие ядов.

– Приятное сочетание вкусовых оттенков, – ответила я.

– И все же чего-то не хватает, а я не могу понять, чего.

– Сливки слишком сладкие, – откусывая следующий кусочек, предположила я. – А тесто немного суховато.

– Я попробую еще раз. Зайдешь вечером?

– Зачем?

– Хочу услышать мнение специалиста. Это изобретение я собираюсь выставить на конкурсе пекарей в праздник огня. Ты пойдешь на него?

– Не знаю. – Валекс же заявил, что я не имею на это права.

– Кухонные работники пойдут целой компанией. Можешь к нам присоединиться.

– Спасибо за приглашение.

На обратном пути к кабинету командора меня посетила неприятная мысль. Валекс держал меня при себе лишь потому, что в замке все еще находился Брэзелл, который собирался уехать только после праздника. И если я соглашусь исполнить роль беглянки, что может произойти если об этом узнает Брэзелл? А что будет, если я случайно столкнусь с ним на празднике?

И поняв, что безопаснее будет находиться за стенами замка, я решила отказаться от обоих предложений – и Ранда, и Валекса. Но к тому моменту, когда я вошла в кабинет командора, Валекс уже одержал победу в споре, и я не успела открыть рот, как он начал объяснять, сколько я получу.

Если мне удастся продержаться целый день, сумма будет огромной.

– Испытание планируется провести во время праздника огня. Это напряженные дни для солдат. Может, отложить испытание на более позднее время? – осведомился Валекс, обращаясь к командору.

– Нет. Дополнительная суета лишь усложнит задачу преследователей.

– Ну что ж, значит, у тебя, Элена, есть всего несколько суток на то, чтобы подготовиться. По-моему, это вполне честно: ведь одни заключенные планируют побег в течение месяцев, а другие просто срываются с места при любой представившейся возможности. Так тебя интересует мое предложение?

– Да. – Слово сорвалось у меня с языка быстрее, чем рассудок успел возразить. – Только при том условии, что Брэзеллу об этом не станет известно.

– Разве то, что я предоставил тебе комнату в своих покоях, не свидетельствует о том, что я пекусь о твоем благополучии? – сухо спросил Валекс, и я поняла, что мои слова его задели за живое.

Обидев Ранда, я сразу же попыталась загладить свою вину. В случае же с Валексом мне захотелось причинить ему еще большую боль, только вот быстро выдумать, чем бы ему досадить, мне не удалось.

– Кстати о Брэзелле, – заметил командор. – Он сделал мне подарок. Новый десерт, который изобрел его шеф-повар. Он считает, что блюдо должно мне понравиться.

И командор Амброз продемонстрировал нам деревянную коробку, заполненную толстыми коричневыми брикетами, положенными друг на друга, как черепица. Все они были гладкими и блестящими, и лишь края выглядели неровными, словно их резали тупым ножом.

Валекс взял один кусочек и понюхал его.

– Надеюсь, ты еще не пробовал их.

– Нет. Но Брэзелл никогда не решился бы на то, чтобы отравить их. Даже для него это немыслимая дерзость.

Валекс протянул мне коробку:

– Элена, возьми, несколько кусков наугад и попробуй.

Я оглядела квадратики и выбрала четыре. Все они были размером с ноготь моего большого пальца и умещались в одной ладони. Если бы меня заранее не предупредили о том, что это десерт, я бы решила, что это кусочки коричневого свечного воска. Мой ноготь оставил на кусочках небольшие вмятины, а на пальцах появились жирные следы.

Я помедлила. Это приготовлено поваром Брэзелла, а я что-то не могла припомнить, чтобы он отличался изобретательностью. Но все опасения пришлось откинуть, ибо выбора у меня не было.

Поскольку кусочки казались мне воском, я и ожидала ощутить вкус воска. Я впилась зубами в один, ожидая, что он рассыплется, и, вероятно, на моем лице появилось такое изумленное выражение, что командор вскочил на ноги. Я ощутила восхитительный вкус.

Вместо того чтобы раскрошиться, кубик растаял у меня во рту, наполнив его самыми разнообразными вкусовыми оттенками. Привкусы сахара, горечи, орехов и фруктов сменяли друг друга. И только я собиралась назвать один, как он тут же сменялся другим. Ни с чем подобным я еще не сталкивалась. Не успела я опомниться, как все кубики исчезли у меня во рту, и более того, мне захотелось взять еще.

– Невероятно! Что это?

Валекс и командор обменялись недоуменными взглядами.

– Брэзелл сказал, что это называется «Криолло», – пояснил командор. – А что такое? Отравлено?

– Нет. Все в порядке. Просто… – Я не могла подыскать нужных слов. – Попробуйте, – единственное, на что я была способна.

Когда командор положил себе в рот кусочек, я пристально вгляделась в его лицо. Глаза его расширились, а брови изумленно поползли вверх. Через мгновение он облизнулся, словно пытаясь ощутить последние остатки вкуса, и тут же потянулся за следующим.

– Сладко. Оригинально. Но ничего необычного я в этом не нахожу, – промолвил Валекс, отряхивая крошки.

Теперь настала моя очередь обменяться взглядами с командором. В отличие от Валекса, ему явно понравилось новое угощение. Он умел ценить кулинарное мастерство.

Спорю, что эта крыса не продержится и часа, – донесся до меня приглушенный голос Мардж из-за закрытой двери кухни, в которую я как раз собиралась войти.

– Готова поставить пятьдесят против одного, что она не продержится целый день, и сто против одного, если кто-нибудь полагает, что ее не поймают. – После того как Мардж объявила ставки, кухня взорвалась от криков спорщиков.

Я слушала их со все возрастающим ужасом. Неужто Мардж говорила обо мне? Зачем Валекс рассказал ей об испытании? К завтрашнему дню об этом будет знать весь замок, и наверняка известие дойдет до Брэзелла.

– Ставлю трехмесячную зарплату на то, что Элена останется на свободе в течение всего дня, – раздался громкий голос Ранда, и все затихли.

И маятник в моей душе качнулся от горечи, вызванной предательством, к ощущению гордости за себя. Они ставили на меня, и я даже поверить не могла в то, что Ранд готов был пожертвовать ради этого своей трехмесячной зарплатой. Он верил в меня больше, чем я сама. Я скорее склонялась к точке зрения Мардж.