Академия магического права. Брюнетка в бою - Азалия Еремеева

Себастьян Брок тебе не пара.

Я помрачнела.

— Не понимаю, почему? Почему вообще ты так к нему относишься, словно Ян не Верховный судья, а враг? Хаосит какой-нибудь?

Отец вздрогнул.

— Не приведи Создатель! Разумеется, я не считаю Себастьяна пособником Хаоса. Но… Кара, он своеобразный… человек. И общение с ним все же может оказаться опасным.

— В чем?! — охнула я. — Да Ян больше всех остальных помешан на моей безопасности!

— Помешан, да, — папа поморщился. — Милая, это сложно объяснить. Я обязательно все тебе расскажу, но позже, хорошо?

Помнишь, что сказал доктор Мервуд? Сейчас тебе нельзя волноваться, поэтому просто доверься мне. И сделай, как я прошу, хоть раз в жизни.

Я недовольно поджала губы. Отец снова ускользнул от прямых ответов. Оставалось лишь надеяться, что он сдержит обещание и хоть через некоторое время, но обо всем расскажет. А в понедельник нужно будет обязательно расспросить Яна и выслушать его версию о причинах этой неприязни.

По молчаливому согласию на этом неприятная тема разговора была закрыта, и до конца ужина мы к ней больше не возвращались. Лишь на прощание папа вновь настоятельно попросил меня быть осторожнее, затем поцеловал и исчез в портале.

Попытки расспросить о происходящем Годарда, ожидаемо, тоже ни к чему не привели. Тот только плечами пожал — мол, судья Торн ему не докладывается. А потом дипломатично посоветовал все же прислушаться к мнению отца и воздержаться от близких отношений с Себастьяном.

Учитывая то, как нивергаты мешали нашему разговору днем, стало окончательно ясно: что-то Годард все-таки знает. Только мне рассказывать не спешит.

«Скрытничает, — направляясь обратно в комнату, с горечью подумала я. — Как и остальные».

Всю дорогу до комнаты в голове крутилось услышанное за сегодняшний вечер, оставляя неприятный осадок в душе. Все требуют от меня разумности и покладистости, но при этом ничего не объясняют, словно я дите малое!

Хотя стоило признать, что большую часть своей жизни я действительно была взбалмошной, и не интересовалась ничем, кроме моды. Те несколько месяцев, в которые я начала меняться, прошли в академии. При этом папа постоянно был занят и эти изменения не особо отслеживал. А когда появлялся — я куда-то влипала, в очередной раз подтверждая свою безалаберность. Не удивительно, что отец продолжал относиться ко мне как раньше.

«Н-да, Кара, попробуй теперь докажи, что ты стала серьезной, и тебе можно доверить что-то, кроме выбора одежды!»

Я вздохнула. Потом бросила взгляд на курсовик и поняла, что сегодня возвращаться к нему уже не хочу. Да и вообще, раз вчера сидела допоздна, так хоть сегодня высплюсь.

Вот только спокойный сон этой ночью вновь от меня ускользнул. На лунной поляне привычно поджидал повелитель мира за Щитом.

Хаос сидел в беседке, которая в этот раз была обращена прямо к огромной кровавой луне. Сегодня та сияла особенно ярко.

— Рад тебя видеть, дорогая.

Как только я появилась на поляне, монстр в мгновение ока оказался рядом и, прикоснувшись губами к моей руке, повел в беседку.

Что ж, придется потерпеть.

— Доброго вечера, — со вздохом произнесла я.

— Надеюсь, у моей сладкой Видящей все хорошо, и ее никто не обижал? — с привычным оскалом осведомился Хаос.

— Все просто замечательно, — я присела на мягкую скамью.

— Меня все любят, обо мне все заботятся. Питаюсь я правильно и спать ложусь вовремя, если вас это интересует.

— Хм. Ты несколько расстроена, или я ошибаюсь?

— Расстроена? Да, пожалуй, я расстроена всеобщим заговором молчания. Никто не хочет отвечать на мои вопросы.

Но этого вы не в силах изменить.

— Ну почему же? — монстр слегка улыбнулся. — Например, меня ты можешь спросить о чем угодно, и я отвечу.

Я хмыкнула, а потом вдруг вспомнила свои недавние размышления о причинах перемен, произошедших с Возмездием. Почему бы и не спросить у него самого?

— О чем угодно, значит? Что ж, вопрос у меня действительно есть: почему Хранитель Возмездие стал Хаосом?

Выражение оскаленной морды на миг стало удивленным, а потом наполнилось какой-то необъяснимой тоской.

— Тебе действительно это интересно? — задумчиво глядя на меня, уточнил он.

Я быстро кивнула.

— Более чем!

— Что ж…

Хаос слегка взмахнул рукой, и обстановка вокруг немного изменилась. Беседка растаяла, а мы оказались сидящими на мягких подушках, уложенных прямо на багровой траве.

— Что ты знаешь о природе Хранителей, Кара?

— Мало. Только то, что в учебниках, — призналась я. — Знаю, что их… вас призвал в этот мир Создатель.

— А ты когда-нибудь обращалась с молитвой, просьбой, благодарностью к… Справедливости? — было заметно, что имя соправительницы далось монстру не без труда.

— Конечно, но причем здесь молитвы? — удивилась я, все еще не понимая, к чему ведет Хаос.

— Притом, Кара, что ваши молитвы и обращения — это энергия, которая поддерживала наши силы. Ты наверняка читала, чем занимался каждый из нас. И я, в частности.

— Да, Возмездие исполнял приговоры судов Справедливости, — выдала я имевшиеся у меня в этой области познания.

— Именно. Я был карающим Хранителем. Наказывал. И, да, убивал. Полагаю, ты понимаешь, что меня боялись и, мягко говоря, недолюбливали.

— Значит, превращение из Возмездия в Хаоса — это все-таки месть за всеобщую неприязнь? — я помрачнела.

А вот Хаос неожиданно рассмеялся. Сухо, зло и, одновременно, с какой-то досадой.

— Удобное объяснение, верно? — отрывисто выдохнул он. — Как это по-человечески — свалить все на зависть и месть. Вот только я не человек, Кара. А составители ваших учебников об этом забыли. Или, скорее, она заставила их забыть.

От такой реакции я растерянно моргнула.

— Не понимаю… тогда почему?

— А ты подумай сама. Вместо положительной энергии молитв ко мне стекалась отрицательная энергия проклятий и ненависти. Годами, столетиями она наполняла меня. Так какого еще результата в итоге можно было ожидать?

— То есть, получается, это из-за людей ты стал таким?! — охнула я.

— Именно. Сопротивляться я пытался, но даже Хранители не всесильны, — в словах Хаоса звучала непривычная горечь.

— Но почему вы с Хранительницей не исправили ситуацию, пока все еще было возможно?!

Повелитель мира за Щитом резко сжал костяные пальцы.

Чуть помолчал, а потом глухо произнес: — Она не захотела. Не захотела отказываться и делиться властью и могуществом, которые ей давало всеобщее поклонение. А когда изменения стали слишком заметны, ей оказалось проще объявить меня врагом. Тем, кто отравляет человеческие души. Хаосом, повелителем боли и смерти.