Зверь - Евгений Щепетнов

– Я уже слышал об этом. – Атрап потер лоб и взял с края стола красивый, украшенный серебром веер. Нынешнее положение позволяло ему иметь дорогие, весьма дорогие вещи. Но он не злоупотреблял – достаточно и серебра. Скромность украшает человека. Особенно властителя.

Прикрыл глаза, с минуту поработал веером, сдувая со столика крошки от печенья, собственноручно испеченного сегодня утром. Что ни говори, но привычки и пристрастия остаются прежними, даже если ты теперь духовник Венценосного.

Два занятия в мире Атрап Сетулькар считал достойными человека – живопись и кулинарию. Лучших печений не пек никто в столице. Наверное. Вот только насладиться печевом настоятеля могли лишь самые близкие люди, входившие в его узкий круг. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки…

Власть? Ну да, Атрап хотел власти, очень хотел, но не для того, чтобы ею наслаждаться, – в сущности, он не хотел власти как таковой, ради одной лишь власти. Она должна была служить орудием, тем инструментом, которым можно изменить мир, обточив его, как обтачивает статую скульптор или мастер-лодочник, выдалбливающий свое суденышко из ствола огромного дерева. Если хорошо выдолбит – поплывет лодка по морю, преодолевая волны, непотопляемая и быстрая, как ветер. Плохо выдолбит – потонет под первым же напором злой волны.

Атрап был хорошим «мастером-лодочником». По крайней мере, так он считал.

Другие люди считали иначе, те, кто протолкнул его на место настоятеля дворцового храма Создателя, вытащив из безвестности, а точнее, – с тихого, безопасного, но не очень прибыльного места настоятеля в Школе Псов. Для них он был инструментом – ведь без благословления настоятеля Храма Создателя невозможно надеть корону императора после смерти Венценосного. А в том, что смерть должна была скоро последовать, не сомневался никто – среди участников заговора, конечно.

Нормальная ситуация – верхушка дворянства желает посадить на трон Империи своего человека. Так было и будет всегда, пока есть трон и пока есть дворянство. Вот только ни один заговор в последние десятилетия не удался. Нынешний император и его отец расправлялись с заговорщиками умело и жестоко, искореняя их до последнего человека, не щадя ни женщин, ни детей. Вырезали всех, вплоть до младенцев. Возможно, потому нынешний заговор, задуманный довольно давно, развивался так медленно и осторожно.

Но все когда-то кончается, и заговор наконец-то подошел к своей высшей точке – после того как Атрап нашел в рядах самых доверенных людей императора – Псов – того, кто сумел избежать воздействия заклинания верности. Не стал совершенным рабом императора, рабом, которого сдерживают не цепи, а нечто сильнее цепей – долг, вбитый в голову магией и специальными снадобьями, способными убить человека, если его организм не может их воспринять.

– Ну так что мне делать? – нетерпеливо спросил Адрус, застыв в кресле напротив друга. – Я ничего не понимаю! Я запутался! Кому понадобилось убивать именно меня?! Если убьют – наши планы рухнут!

Атрап посмотрел на парня – аура того играла яркими красными красками. Адрус был разозлен, хотя внешне это не проявлялось никак – каменное лицо, лицо типичного Пса, для которых выражение чувств почему-то считалось делом постыдным, недостойным настоящего бойца. Ходячие каменные статуи – иначе и не назовешь!

– Еще бы не рухнули! – улыбнулся Атрап. – Особенно твои. Все! У мертвеца не может быть никаких планов, кроме как погнить! М-да, проблема…

Настоятель посерьезнел, снова замер в задумчивости. Его мозг, способный к сложным многоходовым играм, работал на полную мощь, пытаясь разгадать загадку, понять – кому же все-таки выгодно, чтобы Адруса убрали из дворца? А еще – как ускорить то, что им, Атрапом, задумано? Ведь если парня все-таки убьют (а его убьют обязательно, раз взялись за это дело!), все планы рухнут, как и вся жизнь Атрапа! Скорее всего на должности дворцового настоятеля после краха планов он долго не продержится. Как, впрочем, и в этой жизни. Сильные мира сего не прощают тех, кто «допустил ошибку», несмотря на то, что в большинстве случаев ошибки допускают как раз они сами. Но ведь надо же на кого-то свалить вину? Признавать дураком самого себя ну совсем не хочется!

– Вот что, парень… – наконец-то «разродился» настоятель. – Тебе нужно продержаться несколько дней. Через неделю состоится молебен во славу Создателя, по поводу праздника Урожая. Он будет проходить в тронном зале, как и обычно. На молебне присутствуют только члены императорской семьи, то есть сам император и его дочь. После молебна Венценосный принимает народ – если можно так назвать глав самых крупных дворянских домов.

Атрап хмыкнул, криво усмехнулся и помотал головой, будто сам над собой смеясь и не веря сказанному. Помолчал и, через минутную паузу, добавил:

– Я планирую совершить то, что мы задумали именно на молебне. Удобнее случая не предвидится. Ты должен уложить их обоих именно там, в тронном зале. Смотри, я нарисовал.

Настоятель встал, взял стопку листов бумаги, пошелестел ими и достал один, на котором был изображен тронный зал во всем его великолепии. – Атрап был хорошим художником и умел передавать даже самые мелкие детали. Вот и сейчас он выписал на листке не только то, что совершенно необходимо для задуманной акции, но и обстановку зала – обивку украшения, оружие и доспехи, развешанные по стенам.

– Вот, гляди сюда. Если будут какие-нибудь вопросы, задашь. Пока что послушай. Итак, тронный зал. Это помещение длиной пятьдесят шагов, шириной в тридцать. Два выхода – один на половину императора, другой – в приемную. Охрана – как обычно, охраняют Псы. Они будут находиться снаружи, у выходов. Их четверо с каждой стороны, итого восемь человек. Без их позволения в тронный зал войти не сможет никто – если не убьет Псов. А убить их очень трудно, на эти посты ставятся самые лучшие, самые умелые воины. Дальше по коридорам расставлены опять же Псы, ну и гвардейцы – все, как обычно. Как ты понял, охрана на случай праздника усилена, ведь во дворце много чужих людей. Но тебе нужно опасаться не стражников, а совсем другого – за отдушинами, что под потолком, находятся два лучника или арбалетчика и держат под прицелом весь зал. Одно неверное движение в сторону императора – стрела в глаз. Или в затылок. Или в спину – да какая разница, куда! Главное, после этого ты уже ничего не сможешь сделать!