Дахут, дочь короля - Пол Андерсон

Никто не стал бы прерывать поэта, но то был парень куда ниже других по происхождению. Мокрые и грязные, путники громко топали и здоровались со своим господином.

— Добро пожаловать, — говорил он. Но голосу его не хватало сердечности. За прошедшие месяцы он все больше и больше размышлял. — Бран, достань все, что им нужно и приготовь для них ночлег.

— Мы привели того, кого ты просил нас найти, — доложил главный. — Выйди вперед, Кернах Мак-Дюртахт.

Откликнулся человек невысокого роста, но широкоплечий, с проседью в волосах. Манеры у него были дерзкие, походка моряка. Взгляд Ниалла изучил его.

— Правда ли ты и есть тот, кто сможет выучить меня языку, на котором говорят в Исе? — спросил король.

— Это я, господин, — отвечал Кернах. Он говорил на сложном, хотя и понятном диалекте Муму. — А это моя жена Сэдб. Я не оставлю ее одну на год или больше. — Он сделал женщине знак, чтобы она к нему подошла. Она была моложе его, полногрудая, широкобедрая, волосы у нее были рыжие и миловидное, несмотря на веснушки, личико. Она улыбнулась, и Ниалл слегка оттаял.

— Что ж, — произнес он, — сядьте, вы двое. Девушка принесла им стулья, поставила напротив скамьи, на которой он сидел. Когда у них в руках появились чашки с медом, он приказал:

— Расскажи о себе, Кернах.

— Я капитан маленького торгового судна, стоящего на якоре в устье реки Шиуир. Я годами перевозил грузы в Ис и обратно. Мне приходилось там бывать, а у себя на родине я принимал морских купцов оттуда, когда они плыли на наши ярмарки или в Кэшел. Я знаю город так же хорошо, как любой иноземец может знать место, столь полное волшебства и поэтичности; на этом языке я говорю с акцентом, но бегло.

— И ты желаешь, за щедрое вознаграждение, поделиться со мной своим знанием?

— Желаю, вдобавок из-за славы послужить Ниаллу Девяти Заложников.

Король присмотрелся.

— Подумай хорошенько, — предостерег он. — Ведь для Иса я злейший враг. Я причиню там столько вреда, насколько дам себе волю, и сочту этот реванш слишком ничтожным за все нанесенные мне обиды. Они начали с разгрома моего флота и убийства моего сына, хоть он ничем не угрожал Ису. Продолжением было то, что они освободили самого важного моего заложника, что привело к убийству сына моего главного поэта и его собственным уходом из моего семейства. От этого вкус победы над уладами был мертвым у меня во рту.

— Я слышал об этом.

— Тогда ты должен знать, что знание об Исе будет средством моего мщения. Я не знаю, как это произойдет, но это случится, если я только не умру первым или море не затопит мир. У тебя сейчас там друзья, а также дело и, конечно, добрые воспоминания. Поможешь ли ты заточить мой меч? Ответь честно, и ты уйдешь домой с дарами за то, что был потревожен. Человек должен стоять за своих друзей.

— Естественно, я отвечу вам безо всякого стеснения, мой господин, — ухмыльнулся Кернах с наглостью моряка. — Я никому не давал клятв. В Исе так не поступают, разве что в низине, в местечке, которое называют Причалом Скоттов, а их там невероятно много. Верно, в Исе есть мужчины — и женщины, ах, женщины, — которых я люблю; и выгоду от торговли я тоже имею. Я буду глубоко опечален, если увижу Ис в руинах, как это было с Альбой. И все же — господин, я сказал, что буду искренен — я не верю, что вы можете причинить городу вред. Он слишком силен, а его хозяева мудры и осторожны. Даже могущественный Ниалл сумел разбить об его твердыню свое сердце. Может, я сослужу вам службу тем, что открою на это глаза? Так или иначе, почему бы мне не сыграть из себя друида и не просветить вас?

Лица воинов стали жестче, многие ужаснулись. Сам Ниалл напрягся. Он оскалился. Затем расслабился, раздался смех, вождь поднял свой кубок.

— Смело сказано! Кажется, я смогу доверить тебе обучение. Поди, выпей за свое путешествие; вижу, владелец гостиницы выносит еду.

Но потом, когда оплыл воск на свечах, настроение у вождя снова упало.

— Никогда не пытайся отговорить меня от мести, — пробормотал он. — Мы только потратим время. Это может стоить тебе головы. Помни это.

К нему наклонилась жена Кернаха, Сэдб.

— У вас горе внутри, король Ниалл, — мягко сказала она. — Могу я немного облегчить вам эту ночь?

Ниалл обратил на нее взор. Наконец, улыбнулся.

— Можешь, — ответил он. — Уйдем отсюда. Они пожелали всем доброго вечера и ушли в предоставленное ему уединенное место, свою руку он положил на ее талию. Кернах смотрел им вслед, выражение его лица стало довольным. Бран прополоскал горло и сказал:

— Думаю, мы можем найти еще не спящую девушку для такого почетного гостя, как вы.

На лице жены Брана было выражение разочарования и злости. Ниалл был не только властным и привлекательным. Среди женщин Эриу ходил слух, что он был несравненным любовником.

III

Когда суффеты встретили весеннее равноденствие, случилось невиданное Исом доселе событие. Одному из них король предъявил обвинение.

— Нагон Демари, советник по труду. Хорошо известно, что его задиры терроризируют город и бьют потерявших сознание людей, которые противятся тем требованиям, что он предъявляет им в своем союзе. Это не было столь очевидно… Теперь сын Арсла, Доннерх, независимый возчик, под предводительством которого образовывался новый, честный союз, убит, на него напали и закололи, когда он после наступления темноты проходил через Рыбий Хвост. Это всенародное известие, и вызвало оно всеобщую скорбь. И до сих пор не было известно, что Доннерх оказался очень живуч и умер не сразу. Он пришел в сознание и патрульному, нашедшему его лежащим на аллее, назвал имена двоих напавших на него убийц. Судьба распорядилась так, что они оказались легионерами и поэтому были доставлены прямо ко мне. Капитан патрульных честен и смел, но в своих правах ограничен. В отсутствие беспристрастных свидетелей убийцы утверждали лишь то, что Доннерх ошибся, и их отпустили бы. Для меня они были тихо схвачены и допрошены с глазу на глаз. Пытать не было необходимости. Мне, как воплощению Тараниса, они признались, едва я пообещал пощадить их от смерти — обещание, которое не в силах дать никто другой. Они рассказали мне, как расскажут и вам, что действовали по приказу Нагона Демари.

Волнение. Ужас. Споры. Точильный камень в работе.

— Грязная сделка, позволившая наемным убийцам спасти свои головы, — протестовал Боматин Кузури, капитан военно-морского флота.

— Они будут доставлены в цепях в Гезокрибат и выставлены на римском рынке рабов, — ответил Грациллоний. — Вырученные деньги будут переданы вдове и детям Доннерха.

Все свои силы и власть убеждения и, да, устрашения он бросил на то, чтобы попытаться уничтожить Нагона. Этот человек был шипом в боку Иса, и рана гноилась слишком долго.

— Показания недостаточны, — заявил Осрах Танити, капитан рыболовного флота, сам сильно побитый морской волк. — Мы не можем приговорить его со слов двух миног, наподобие этих. Не думайте, я Нагону не друг. Моему братству приходилось работать с союзом, но мы их никогда не любили. Однако его ребятки могли насвистеть ради доли того процветания, которого мы собирались достичь. Это говорит и о его характере.