Сердце Пламени - Дмитрий Казаков

Пил он так, будто не меньше полугода скитался в пустыне. Рыбьи кости хрустели на крепких зубах, ошметки чешуи летели из-под пальцев. При этом гном вроде не пьянел, только глаза блестели сильнее и сильнее, а движения становились дергаными, как у марионетки.

В один момент Бенеш не выдержал и заявил, что пойдет «подышит воздухом». Когда за ним закрылась дверь, Гундихар буркнул «Слабак!» и полез к хозяину кабака обниматься. В руках у того появилась бутыль из темного стекла, хлопнула вынутая из горлышка пробка.

— Все, готов, — заметила Саттия. — Может быть, пойдем?

— Нет, нельзя. Он сам и не вспомнит, что надо на корабль возвращаться.

— И хорошо, — девушка фыркнула. — Что от этого бородача толку, кроме храпа, хвастовства и воплей?

— С ним не скучно, — признался Олен. — Хотя, если хочешь, то захвати Бенеша и идите на «Дракон».

— Нет уж, я тебя одного не брошу! — глаза ее гневно блеснули. — А то натворишь еще чего-нибудь!

— Ну, ради тебя я готов натворить что уг…

— Выпьем ешо, ха-ха! — Гундихар практически упал на стол, сбил с него одну из кружек, но не обратил на это внимания. — Я заказал ешо бочку этого… пива, сейчас она придет…

Саттия поморщилась. Олен почувствовал желание треснуть кулаком в наглую гномскую рожу, или схватить ее обладателя за бороду и как следует стукнуть об стену. Чувства, судя по всему, ярко отразились у него на лице, поскольку Гундихар побледнел и отшатнулся, лопоча что-то совершенно невразумительное.

— Тебе хватит, корни и листья, — проговорила Саттия решительно. — Какая еще одна бочка? Ты сам ничем не хуже бочки — толкнешь, а внутри пиво забулькает. Эй, хозяин, сколько мы должны?

— Половины цехина хватит, — отозвался из-за стойки гном в шапочке.

— Как же так? А поблевать? А подраться? — растерянно забормотал Гундихар, но Олен и Саттия подхватили его под руки и вытащили из кабака. У крыльца наткнулись на унылого Бенеша.

— А, ну да… — сказал тот. — Этого стоило ждать. А то я собирался сам идти на корабль…

— На корабль так на корабль, — согласился Гундихар. — Я сам пойду! Ха-ха! А теперь надо спеть… Так… — он прокашлялся и заревел на всю улицу. — Ой, цветочки-лютики, листики и прутики! И судьба несчастная, доля ты солдатская!

Так, с песней, под веселыми взглядами горожан, и шли до «Дракона». По сходням гнома пришлось буквально затаскивать.

— О, вот мы и дома… — сказал он, оказавшись на палубе, после чего упал на колени и принялся целовать грязные доски. — Ладно, вы как хотите, а я пошел спать…

Покачиваясь, он добрался до люка и с грохотом исчез под палубой. Явившийся из-за надстройки Рыжий проводил Гундихара заинтересованным взглядом и побежал за ним.

— Когда только успел напиться? — покачала головой Саттия. — Вроде бы он, как все гномы, крепок, а тут…

— Да он у стойки еще какую-то настойку пил, — сказал Олен. — Прямо из бутылки. Вместе с хозяином. После этого Гундихара и развезло…

На душе было погано. Чувствовал, что в кабаке имел шанс поговорить с девушкой по душам, но упустил его. Теперь Саттия вновь выглядела холодной и неприступной, как покрытая снегом вершина горы.

— Что, проветрились? — подошел Харен, на загорелой роже которого красовалась ехидная ухмылка. — А друг-то ваш так нагулялся, что едва на ногах стоит. Устал, болезный…

— Всем бы так уставать, — покачал головой Бенеш. — Когда отплываем?

— Погрузка закончена, так что скоро.

Боцман не обманул. После того, как на борт поднялся Калист ари Бон с тюком под мышкой, рядом с капитаном появился гоблин-маг. Завертелся штурвал, ветер наполнил поднятые паруса. «Дракон» медленно и величаво отвалил от причала, вошел в Дейн, развернулся и поплыл дальше в ту сторону, где восходит солнце. Ферлин с его портом остался позади.

Ближе к вечеру корабль вместе с рекой повернул к югу. Потянулись лесистые и неприветливые берега. Все чаще стали попадаться островки, крохотные и огромные, голые и поросшие кустарником. Ночью зарядил дождь, и лил без перерыва почти до полудня.

Только затем тучи разошлись, и пассажиры смогли выбраться на палубу.

Солнце висело в зените, под его светом волны на Дейне блестели, как золотые. Неспешно плыли кучевые облака, напоминающие башни, темно-синие внизу и белые наверху. Корабль шел близко к одному из берегов, можно было разглядеть кроны отдельных деревьев, летавших над ними птиц, спустившихся к воде косуль. Они провожали «Дракона» полными удивления взглядами.

— Эх, хорошо, — проговорила Саттия, вдыхая прохладный, сырой воздух. Полушария груди ее поднялись и ощутимо натянули куртку. Олен с трудом отвел взгляд от этого зрелища. — По крайней мере, тут не воняет пивным перегаром…

Гундихар, благодаря которому каюта стала пахнуть точно пол в таверне, ничуть не смутился.

— А по мне — самый лучший запах, — заявил он. — Кстати, вы заметили, что все матросы с оружием?

Олен обратил внимание, что вахтенные облачены в легкие кольчуги с короткими рукавами. Помимо коротких мечей на их поясах, на палубе объявились луки, тетивы и колчаны со стрелами. А Харен вместо неизменной шляпы нацепил той же формы шлем, а в руки взял короткий пернач.

— Э… нет… в смысле, да, — проговорил Бенеш, удивленно хлопая глазами. — А почему это?

— Тут, между Ферлином и Ахерном — любимое место для нападения речных пиратов. Эти твари, чтобы их всех поимел бешеный бык, не пропускают ни одного судна!

— Может быть, и нам тогда вооружиться? — предложил Олен. — Эй, Харен, когда на нас нападут?

— Если будет на то милость богов, то обойдется, — отозвался с носа боцман. — А если нет, то скорее всего вечером или под утро. Не беспокойтесь, вы об этом узнаете. Не от меня, так от пиратов.

— Обрадовал, нечего сказать, — пробурчала Саттия. — Пойду, проверю лук на всякий случай…

Ближе к вечеру островов стало еще больше. Корабль запетлял в узких протоках, где требовалось все мастерство рулевого, чтобы не налететь на мель или затонувшее бревно. Появился и исчез из виду высящийся на скале замок — сплошь зубцы и башни с острыми верхушками.

Находившийся на палубе Олен собрался спуститься вниз, в каюту, когда закричал впередсмотрящий. Что-то свистнуло и в борт вонзилась стрела. Вторая едва не проткнула горло Харену.

— Тревога! — рявкнул тот. — К оружию! Пираты!

Олен вытащил клинок из ножен и, пригнувшись, подбежал к борту. Выглянул из-за него и обнаружил, что к «Дракону» от близкого берега идет дюжина длинных челнов, забитых вооруженными людьми. Еще одна стрела пролетела над головой, брошенная снизу веревочная лестница вонзилась стальными крючьями в фальшборт. Подскочивший матрос попытался перерубить ее, но меч бессильно звякнул по цепи, идущей от крюков к веревке.