Маг крестоносец - Кристофер Сташеф

— Вы непременно должны рассказать мне об этих варварах в другой раз, — нахмурившись, объявила Алисанда. — Пока же мы должны решить, выступать ли нам в поход и какой численности должно быть наше войско.

— Но разве численность войска не зависит от того, какие силы отправят в поход Аллюстрия, Ибилия и Латрурия? — спросил Мэт.

— Именно так, — подтвердила Алисанда. — Я не имею права оставить свою страну беззащитной, если мои соседи не пошлют войска на выручку арабам. Нужно будет послать гонцов к королю Ричарду в Бретанглию, к регенту Фриссону в Аллюстрию, к королю Ринальдо в Ибилию и королю Бонкорро в Латрурию. Но нам непременно надо будет послать какие-то отряды в Святую Землю. Это необходимо, и я ощущаю это плотью и кровью.

В этом мире подобные ощущения монарха при опасности, грозившей стране, никак нельзя было проигнорировать. Алисанда была королевой согласно Божественному Праву на престол, и из-за этого ее с народом и самой землей королевства связывали магические узы. Инстинктивное чутье подсказывало ей, что хорошо, а что дурно для Меровенса.

— Мне придется снова попросить вас взять на себя роль кастелянов и регентов, лорд и леди, — официально обратилась Алисанда к свекру и свекрови.

— Неужели тебе непременно надо самой возглавить войско, моя милая? — встревоженно спросила Химена. Алисанда растерялась. Мэт правильно расценил ее сомнения.

— Это не обязательно, если ты будешь уверена в том, что правители соседних стран не попытаются вторгнуться в пределы Меровенса, верно?

— Верно, — кивнула Алисанда и бросила на мужа благодарный взгляд. — Я отправлю несколько отрядов под командованием лорда Совиньона, а затем отправлюсь следом за войском, если уверюсь в том, что не нужна здесь.

— Не стоит ли тебе позвать Знахаря, чтобы он отправился с войском? — спросил Рамон.

— Савл никогда не проявлял особого энтузиазма в отношении мусульман, — заметил Мэт. — Его увлечения распространяются гораздо дальше на восток.

— То есть — в Индию и Китай? — кивнул Рамон. — Но сейчас мы говорим о нем как о чародее, а не как об ученом.

— Мне ненавистна мысль о том, что вновь придется оторвать его от жены и детей, — покачала головой Алисанда.

— В таком случае, почему бы не использовать таланты Савла здесь, после того как ты отправишься следом за войском и за мной?

В тронном зале стало тихо-тихо.

И тут Алисанда сорвалась.

— Я так и знала, что дойдет до этого! Неужели тебе так скучно со мной, супруг мой, что тебе непременно нужно куда-то бежать, как только предоставляется возможность приключений?

— Ни в коем случае, — ответил Мэт, глядя прямо в глаза Алисанде. — Но ты так дорога мне, что я всегда готов, если это в моих силах, предотвратить угрозу, пока она не достигла тебя.

Алисанда встретилась взглядом с мужем, секунд с десять смотрела ему в глаза, а потом растаяла и сжала его руку.

— А мне всякий раз кажется, будто ты покидаешь меня навсегда!

— Никогда я не делаю этого с охотой, — заверил супругу Мэт и сжал ее тонкие пальцы. — И никогда я не покидаю тебя дольше чем на несколько месяцев в году, а то и всего раз в три года. Просто тебе не повезло, моя милая, родиться королевой в то время, как силы Зла пытаются покорить все народы Европы. До сих пор нам удавалось отвоевывать занятые ими земли, но они по сей день пытаются натравить нас друг на друга.

Алисанда заглянула в глаза мужа, пытаясь найти там поддержку. Найдя ее, она прикрыла глаза и согласно опустила голову.

— Ты верно говоришь, супруг мой. О да, придется мне снова отпустить тебя. — Она тут же широко распахнула глаза и устремила на Мэта повелительный взгляд. — Но я отпускаю тебя только на разведку, не забывай! Ты не должен рисковать своей жизнью, если только это не станет совершенно необходимо!

— Только ради защиты тех, кто слабее меня, — заверил жену Мэт. — Но боюсь, мне придется проделать неблизкий путь для того, чтобы выяснить, что стоит за этим вторжением.

— Не тревожься, моя дорогая девочка, — утешающе проговорила Химена. — Лорд Совиньон и твое войско пойдут по следам Мэта, если ему будет грозить беда.

— Даже неделя кажется мне слишком долгой, — призналась Алисанда, — когда моему любимому грозит опасность.

— Покуда я буду прикрыт войском калифа, за меня бояться ни к чему, — возразил Мэт. — И между прочим, я всегда мечтал побывать в Иерусалиме.

* * *

Однако вопрос о том, удержит ли оборону войско калифа, пока оставался открытым.

Вдоль всей восточной стены Багдада вдруг зачернели ямы, и из них повалили варвары — крепкого сложения коротышки с длинными усищами и уродливыми лысыми головами, покрытыми шрамами. Выкрикивая боевые кличи, они бросились к воротам, размахивая короткими тяжелыми саблями. Бегали они, честно говоря, неважно, поскольку ноги у них были кривые и короткие.

Лучники, занявшие позиции на стене, развернулись и пустили по врагам тучи стрел. Десятки варваров пали, но десятки их соратников неуклюже перепрыгнули через тела павших и обрушились на тех, кто оборонял ворота. Те выставили перед собой копья. Двое из четверых пали, но на выручку бросились с десяток арабов. Удары монголов они принимали на небольшие круглые щиты, сверкали их ятаганы. В отличие от нападавших арабы не провели всю жизнь верхом на конях и потому были более резвыми бегунами.

Но тут из вырытых окопов вывалилось еще с полсотни монголов. Они побежали к коралю, где стояли арабские лошади. Кораль никто не охранял — кому бы понадобились лошади при обороне города? Арабские воины заметили бегущих к лошадям монголов слишком поздно, бросились было, чтобы отрезать дорогу монголам, но те уже успели ухватить лошадей за гривы, высоко подпрыгнуть и усесться на них верхом, словно они этим отродясь занимались. Затем они своими кривыми саблями ловко перерезали поводья, которыми лошади были привязаны к столбам. Развернув лошадей, монголы поскакали на арабов, извергая боевые кличи.

Но арабы успели разойтись в стороны и стали швырять в монголов ятаганы, щиты — все, что могли. С десяток монголов пали, сброшенные с коней, но остальные поскакали к воротам, где кипел бой. Они вопили, как демоны, и бешено размахивали саблями. Их соратники расступались, чтобы дать им дорогу.

Крича от гнева и отчаяния, стражники вновь выставили перед собой копья, дабы оседланные монголами лошади налетели на их острия.

Лошади дико заржали, встали на дыбы и упали наземь. Монголы ухитрились в последнее мгновение спрыгнуть с них и скрестить свои сабли с ятаганами арабов. От этого было мало прока для монголов: крепчайшая дамасская сталь легко перерубала лезвия незакаленных сабель. Двое-трое арабов пали в бою, но монголов пало больше.

Их соратники, отчаянно вопя, пытались прорваться на лошадях к воротам, но не смогли перебраться через трупы павших лошадей. Тогда монголы развернули коней, погнали обратно, снова развернули и на полной скорости рванули к воротам, надеясь перескочить через образовавшуюся на их пути преграду из мертвых тел, но на них с яростными криками обрушился эскадрон арабской кавалерии. Монголы встретились с арабами в своей стихии — верхом на конях, и очень скоро доказали, что в таком положении они арабам не уступают.