Сны инкуба - Лорел Гамильтон

Через час я была дома. С Мобильным резервом я договорилась овстрече через час после рассвета. Капитан Паркер велел мне немного поспать,будто по голосу понял, что мне это надо. Он даже согласился взять меня с ними.Я в их рейдах на вампиров была как специалист по опасным материалам в налётахна нелегальные химлаборатории — эксперт, который может помочь остаться в живыхи не взорваться случайно к чертям. Вампиры не взрываются, как некоторыехимикаты, используемые в производстве наркотиков, но при работе с ними так желегко погибнуть из-за невежества. Я буду у них экспертом на месте работы, илучше вам не знать, сколько мне пришлось вынести разговоров, чтобы и получитьприглашение ехать с ними, и придержать при себе адрес до нашей встречи нарассвете.

Я сидела за кухонным столом, прикладываясь к чашке кофе итаращась в никуда. Кофе плескался в чашке, будто хотел сбежать. Такого недолжно было бы быть.

Вдруг рядом со мной оказался Мика и положил руку на моючашку.

— Ты сейчас её уронишь.

Я уставилась на него, не понимая, о чем он. Наверное, этоотразилось у меня на лице, потому что он объяснил:

— У тебя руки дрожат. Я боюсь, что ты уронишь чашку.

Он вынул её у меня из рук и поставил на стол.

Я посмотрела на свои руки — он был прав. Они действительнодрожали. Не мелкой дрожью, но тряслись, будто у меня от запястья и ниже былприпадок. Я смотрела на руки, как на чужие.

Мика опустился возле меня на пол, положил мне ладони наруки, сжал.

— Анита, что случилось?

Так приятно было, когда он держал меня за руки. Дрожь сталамедленнее, но не исчезла. Что случилось? Что там случилось? Что сегодня былопо-другому? Да все — и ничего. Только со второй попытки я смогла сказать:

— Мне пришлось с ним говорить.

— С ним — это с кем?

— С вампиром, которого я сегодня убила.

Под давлением его рук дрожь ослабевала. А голос совсем недрожал, он был пустой.

— Почему с ним надо было говорить?

— Допросить. Я должна была его допросить.

Мика коснулся моего лица, и я вздрогнула, но прикосновениезаставило меня обернуться к нему. Глаза у него были в полумраке кухнизеленые-зеленые, и жёлтый ободок вокруг — как свет, собравшийся в фокус.

— Ты узнала, что должна была узнать?

Я кивнула, все так же глядя в его глаза.

— А ты не могла подождать до рассвета, чтобы его убить?

Я покачала головой:

— Он из тех серийных убийц. Нельзя было рисковать, чтоон убежит и предупредит их.

— Тогда ты должна была его убить.

Он взял моё лицо в ладони, и я посмотрела на неговнимательней, уже не просто заворожённая его глазами. Я теперь его видела, егосамого, Мику. Я знала, что он здесь, но будто до сих пор я воспринимала толькофрагменты. Я смотрела в это лицо, такое знакомое, что каждый изгиб и линию язнала, и все же как-то удивило меня, что я смотрю на него и знаю, что он мой.Мой возлюбленный. Иногда это все ещё поражало меня, как по-настоящему приятныйсюрприз. Будто слишком хорошо все было, чтобы быть правдой, и я ждала, что онздесь не окажется. Почему он должен быть не такой, как другие?

Он потянулся ко мне, и я соскользнула со стула в егообъятия. Я обернулась вокруг его талии, груди, плеч. Я обняла его изо всех силногами и руками, и он встал, держа меня. Мы были одного роста и весомотличались не больше чем на четырнадцать фунтов. Будь он человеком, он бы такне смог, но он человеком не был, и встал вместе со мной и пошёл по тёмномудому. Я знала, куда мы идём, и ничего не могла бы придумать лучше, чем залезтьпод одеяла, и пусть он меня крепко обнимет.

Зазвонил телефон. Мика не остановился. Включилсяавтоответчик, и тревожно зазвучал голос:

— …нита, это я, Ронни. Мне нужна помощь.

Мика застыл, потому что голос звучал совсем не так, какРонни свойственно.

Я спрыгнула на пол и уже бежала к телефону, пока онапоспешно что-то говорила.

— Ронни, Ронни, это я. Что случилось?

— Анита, это ты.

— Ронни, что случилось? — У меня снова пульс билсяв глотке. Адреналин смыл потрясение и усталость.