Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— У меня же остался черновик. Да и власти тоже не мешает немножко встряхнуть. А то их очень устраивает, что самоотверженные родственники освобождают их от всякой ответственности. Я думаю, я так и сделаю. Напишу дельную статью, чтоб проняла кого следует.

— Прекрасно! Ну а завтра вы пойдете на кладбище? Слава богу, дела снова задвигались, а то в последнее время такое было затишье на всех фронтах, прямо невозможно. Пойду позвоню Туве.

Тува была в восторге от предстоящей встречи с духами на кладбище.

— Это же идеальное место для розыгрышей, — заверещала она.

— Только попробуй, — ответил Натаниель. И снова почувствовал себя сухарь сухарем. И почему только все занудные реплики выпадают именно на его долю?

Когда они пришли на место, во дворе старой церкви, окруженной черными нагими деревьями, уже сгустились сумерки. У Тувы, едва достававшей Натаниелю до пояса, вырвался нервный смешок.

— А отмеченные проклятием тоже тут лежат? Разве не тут лежит Ульвар?

— Вряд ли тебе удастся поговорить с ним! А теперь помолчи, — предупредил Натаниель. — Дай мне вызвать предков. Я не знаю, насколько плохие у тебя с ними отношения.

— Надеюсь, что хуже некуда.

Его так и подмывало сказать: «Тува, укороти в себе дьявола». Но он сдержался.

Он досадовал на самого себя. Он же прекрасно знал, что ему совсем необязательно безупречно себя вести, ведь, в отличие от Ширы, ему не предстояли многочисленные тяжкие испытания. Натаниель мог кое-что себе и позволить, к примеру, излить свой гнев на людей, ставших ему поперек дороги в преддверии грядущей битвы, однако он не прибегал к этому. Ему мешало врожденное мягкосердечие.

Точь-в-точь как и Тарье. И Тарье погиб, его убил Кольгрим, приверженец Тенгеля Злого.

Натаниелю следует это помнить. И быть начеку, чтобы сострадание к людям не сыграло с ним скверную шутку.

Они остановились около могилы Тенгеля Доброго и Силье. Ощущая торжественность происходящего, Натаниель негромко проговорил:

— Линде-Лу, я прошу тебя сейчас о встрече. И если еще кто-нибудь из вас пожелает встретиться с Тувой и со мной, то мы сочтем это за великую честь.

Кругом стояла тишина. Ни ветерка в голых кронах.

Тува ткнула Натаниеля в бок.

— И Имре, — шепнула она.

— Тува просит также о встрече с Имре, если он нас слышит. Я знаю, это непросто, ибо ему наследовал Ганд, который находится среди живых, к тому же мы не знаем, жив ли еще Имре.

Они ждали. Возле родовых могил, насчитывавших не одну сотню лет. Возле могил, которых не смело коснуться время.

— Ничего у нас не получится, — прошептала Тува. — Это из-за того, что ты взял меня с собой. Они не хотят меня видеть. Даже они!

— Да перестань ты себя жалеть, — одернул ее Натаниель — Может быть, нам все-таки привести сюда Бенедикту?

— А, подумаешь! — фыркнула Тува. — Очень мне надо встречаться с этим старичьем, с этими покойниками! Пока что я прекрасно обходилась без них, вот пусть и остаются себе в своих могилах. Мне они не нужны. Ульвар ! — закричала она. — Ты меня слышишь? Иди сюда, вместо этих…

Закончила она нечленораздельным, придушенным бормотанием, потому что Натаниель зажал ей рукою рот.

— Ты с ума сошла, хочешь все испортить? — прошипел он, отнимая руку. — И зачем я тебя только взял, ты же ненормальная!

Тут он заметил, что Тува оцепенела.

— Натаниель…

Они пришли! Возникнув из ниоткуда, они предстали перед ним и Тувой во плоти, живее некуда. И Ульвара среди них не было, правда, Натаниель и не ожидал его увидеть. Где обретались отмеченные проклятием, не знал никто, только они никогда не являлись живущим.

— Линде-Лу! — обратился Натаниель к белокурому молодому человеку с добрыми глазами и улыбнулся ему как старому знакомцу — Спасибо, что ты пришел!

— Мы ждали, что вы попросите о помощи, — отвечал Линде-Лу, тихо светясь от радости.

— Ждали? — вызывающе, даже воинственно произнесла Тува. — И что я тоже попрошу?

— Конечно!

— Ну прямо, — сказала Тува, не поверив, что кто-то способен проявить к ней интерес. Затем она повернулась к тому из предков, кто, во всей видимости, был главным. — Ну а ты, разумеется, Тенгель Добрый. — Последнее слово прозвучало у нее донельзя иронически.

— Да, это я, — отвечал он, сохраняя невозмутимое спокойствие патриарха. — Вот она, наша группка избранных, что явилась на встречу с вами. Суль… Дида… Хейке… Странник… Ульвхедин… Шира и Map. И Линде-Лу, личный помощник Натаниеля.

— А… мой? — спросила Тува, все тем же воинственным тоном, приготовившись к отчаянной обороне.

— Ганд скоро придет. Просто ему требуется больше времени.

— А Имре не придет?

— Нет, Имре отошел от дел. Но в урочный час он явится тебе на помощь.

— Да ему небось сто лет уже! В 1910 году, когда родилась Криста, он был уже взрослым!

Они смотрели на нее с тихой грустью, молча. Тува растерялась. Она попыталась сохранить недовольный вид. Однако она не могла не почувствовать исходящую от них силу. «О нет, — подумала она про себя упрямо. — Не думайте, что вам удастся перетянуть меня на свою сторону только потому, что вы глядите на меня такими печальными глазами! Меня этим не проймешь! Никто не знает, что у меня на душе, — радовалась она. — Никто не знает, как я поступлю, когда придет час возмездия. Никто не знает, кому я служу!»

Однако, встретив их испытующий взгляд, она невольно опустила глаза.

Слово взял Хейке, величественный и обаятельный, несмотря на все свое безобразие:

— Мы знаем о твоих проблемах. Да будет тебе известно, Тува, что и я, и Ульвхедин, и многие из нас вели ту же борьбу, что ты ведешь сейчас. Зло куда привлекательнее. Однако мы избрали трудную стезю добра, и ни разу об этом не пожалели.

Тува промолчала. Но Натаниель представил себе, что она думает.

— Я был, наверное, хуже всех — заговорил Ульвхедин. — Я до сих пор не могу постичь, каким образом Виллему, Элисе и остальным удалось перетянуть меня на свою сторону. Я был как дикий зверь. Но, наверное, решающим фактором оказалась любовь. Любовь Элисы. Я понимаю тебя, Тува. Единственное, на что мы можем надеяться, это что ты тоже повстречаешь свою любовь. И скоро!

— Тебе легко говорить! — вырвалось у нее. — Ты мужчина, а мужчине неважно, как он выглядит, девушки и так будут в него влюбляться. А вы