Сунь Укун — Царь обезьян - У Чэнъэнь

Танский наставник, услышав это, так обрадовался, что скрепя сердце согласился пожить здесь немного.

И вот все слуги от мала до велика стали носить дрова, таскать воду, брать крупу, муку и разные овощи, готовить трапезу.

– Что за монахи явились к нам в дом и почему из-за них поднялась такая суматоха? – спросила хозяйка.

– Это не простые монахи, – отвечали слуги. – Их послал сам владыка великого Танского государства на Чудодейственную гору поклониться Будде. Они прошли невесть какой дальний путь. Хозяин говорит, что это само Небо ниспослало их нам, и велел скорей приготовить для них еду.

Тут хозяйка позвала служанок и сказала:

– Принесите мне мое самое лучшее платье. Я выйду на них посмотреть.

– Госпожа, смотреть можно только на одного, – промолвили слуги, – остальные очень уж страшны ликом.

– Вы не знаете, – отвечала хозяйка, – что все безобразные люди, причудливые видом своим, являются небожителями, сошедшими на Землю. Поспешите доложить вашему господину, что я выйду.

Следом за женой хозяина в залу пришли и его сыновья, два молодых сюцая.

Они поклонились Танскому монаху и обратились к отцу с вопросом:

– Откуда прибыл почтенный наставник?

– Издалека, – ответил Коу Хун. – Он посланец самого владыки великого Танского государства, которое находится в восточных землях на Южном материке. А идет он на Чудодейственную гору поклониться Будде и испросить у него священные книги.

Один из сюцаев сказал:

– Я читал книгу «Пространные записки о тьме событий», в которой говорится, что в миру существует только четыре материка. Мы живем на Западном, который называется Синюхэчжоу. Еще существует Восточный материк – Дуншэншэньчжоу. Думается мне, что от Южного материка Наньшэньчжоу до нас пришлось идти бог весть сколько лет!

Танский наставник, смеясь, ответил:

– Мне, бедному монаху, в пути часто встречались злые духи и жестокие оборотни, от которых я испытывал множество страданий и терпел немало горя. Только благодаря моим ученикам, которые охраняли и защищали меня, я оказался здесь, в вашем благодатном краю. По моим подсчетам, за все это время уже четырнадцать раз сменялись зимняя стужа и летний зной.

Тут явился слуга и доложил:

– Кушать подано! Просим вас, уважаемые, пожаловать к столу.

Хозяин велел жене и сыновьям удалиться, а сам ввел монахов в трапезную. Там все уже было готово. Стояли позолоченный стол и кресла, покрытые черным лаком. Искусные стряпчие изготовили замечательные яства из различных плодов. Таких наши путники еще никогда не ели. Во втором ряду находилось пять ваз со свежими фруктами, а последний, четвертый ряд занимали пять больших подносов с самыми разнообразными яствами. Тут были постные супы, отварной рис, лепешки с начинкой, мучные пампушки.

Танский монах и его ученики поели на славу. После трапезы Сюаньцзан поблагодарил хозяина и стал собираться в дорогу, но Коу Хун сказал:

– Уважаемый наставник, поживи у меня несколько деньков, пока я не совершу молебен по случаю выполнения обета. Вот тогда я сам провожу тебя.

Хозяин так упрашивал Танского наставника, что тот не смог отказаться и остался. Три дня и три ночи служили двадцать четыре монаха, которых пригласил Коу Хун, молебен по случаю выполнения им данного обета. Но вот молебен закончился, и Танский монах засобирался в путь. Как ни уговаривали его хозяева остаться хоть ненадолго, все было напрасно, Танский монах твердо стоял на своем.

– По неразумию своему я обещал Танскому владыке вернуться через три года, а прошло уже четырнадцать лет. Поэтому любая задержка в пути равносильна преступлению, за которое я должен буду понести кару.

– Почтенный наставник! Обещаю тебе завтра же, с самого утра, проводить вас в путь.

С этими словами хозяин удалился и велел слугам готовиться к проводам дорогих гостей.

На следующий день монахи встали чуть свет. Но только было они собрались в путь, как хозяин и все домочадцы пришли звать их в большую залу на прощальное пиршество.

Когда пиршество кончилось, Танский монах поблагодарил хозяев за радушный прием и все двинулись к воротам. А за воротами развевались разноцветные стяги, роскошные балдахины, стояли, выстроившись в ряд, барабанщики и музыканты.

Музыка и бой барабанов потрясали небо, флаги и хоругви скрывали солнце, люди собирались толпами, кони и повозки запрудили всю улицу. Все жители города спешили посмотреть, как Коу Хун провожает Танского монаха. Но вот настало время прощаться, и Коу Хун, едва сдерживая слезы, промолвил:

– Почтенный наставник, когда будешь возвращаться со священными книгами, непременно поживи у меня хоть несколько дней, иначе сердце мое не успокоится.

Танский монах был очень растроган и не переставая благодарил Коу Хуна.

– Если я сподоблюсь лицезреть Будду, то прежде всего поведаю ему о твоей великой добродетели, – сказал он, – а на обратном пути непременно переступлю порог твоего дома и земно поклонюсь тебе в знак глубокой благодарности. Поклонюсь до самой земли.

Так, прощаясь друг с другом, они незаметно прошли еще два-три ли, после чего Коу Хун грустный вернулся домой, а паломники продолжали свой путь. Спустя некоторое время стало темнеть, и наставник сказал:

– Надо бы поискать ночлег, уже вечереет.

Сунь Укун посмотрел вдаль, увидел несколько строений у самой дороги и поспешил сообщить об этом наставнику.

– Вот и ночлег! – сказал он.

Танский наставник пошел вперед и увидел ветхие сломанные ворота, на которых все же можно было разобрать выцветшую от времени надпись: «Обитель бодисатвы Хуа Гуана».

Сюаньцзан спешился, вошел в ворота, и его взору предстала картина полного запустения. Здесь не было ни души. Он уже хотел повернуть обратно, но полил дождь. Пришлось укрыться в этих развалинах.

Всю ночь путники не сомкнули глаз, а утром отправились дальше.

Если хотите узнать, какие еще испытания выпали на долю паломников, прочтите следующую главу.