Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— Не так-то просто сохранять голову ясной, когда остаются считанные секунды, — ответила она столь небрежным тоном, что Натаниель готов был ее пристукнуть. К сожалению, ему редко когда удавалось подолгу оставаться серьезным.

Винснес был совершенно сбит с толку.

— Я не понимаю, что…

— Не обращайте внимания, — пробормотал Натаниель. — Давайте-ка отсюда выйдем!

Когда они очутились на корме, Винснес сказал:

— Нет, не доверяю я этим братьям. Придется нам подняться на капитанский мостик.

Они стояли под брезентовым верхом, который безжалостно трепал ветер. Ухватившись за лестницу, которая вела на мостик, Эллен прокричала:

— Я… Я, наверно, не пойду с вами. Я лучше пойду прилягу. Совсем ненадолго!

— Как хочешь, — слегка улыбнулся Натаниель. — У тебя и впрямь измученный вид. На мою мать таблетки от морской болезни действовали точно так же. Ее постоянно клонило в сон.

«Знали ли бы вы! — пряча злобную усмешку, подумала Тува. — Спи себе давай, не будешь хотя бы путаться у меня под ногами».

Натаниель проводил Эллен в каюту. Она отнюдь не блистала чистотой, зато здесь была какая-никакая кровать, на которую Эллен буквально рухнула. Натаниель укрыл Эллен относительно чистым одеялом, только попросил постараться не уснуть, пока она не запрет за ним дверь.

— Не нравится мне здешняя команда, — тихо сказал он. — Смотри, никого сюда не впускай!

Он хотел сказать, что это касается и Тувы, но — не смог.

Эллен обвела Натаниеля смутным взглядом. Ей чудилось, будто он вырос на несколько метров и возвышается над ее постелью как великан. Или это называется койкой?

— Натаниель, что ты видел? — спросила она заплетающимся языком. — В салоне под кормой? Он помедлил, прежде чем ответить.

— Кровь. Следы борьбы. Но я увидел лишь эпилог, а не действующих лиц. Я не знаю также, как давно это произошло. А еще было что-то такое в связи с ключом…

— Ты видел ключ?

— Нет, нет, просто что-то всплыло в моем сознании.

Она умирала хотела спать — как назло именно сейчас, когда они с Натаниелем остались наконец-то вдвоем! Но им нельзя было, невозможно было искать близости. У Эллен снова защемило сердце, до слез.

— Дай мне поспать всего десять минут! — взмолилась она придушенным голосом. — А потом разбуди, ладно?

Он обещал, что разбудит, погладил ее по щеке и, пожелав доброй ночи, вышел. Эллен поднялась, повернула в двери ключ, а после веки у нее сами собой сомкнулись. Она чувствовала, как тяжелеет ее тело и отлетают все мысли.

Неожиданно она встрепенулась, силясь перебороть сон. Неужели это вернулся Натаниель? Да нет же, он ведь только что вышел.

И все-таки где-то поблизости бродил некто, и этот некто был такой большой и тяжелый, что от каждого его шага содрогались стены и потолок. Не иначе какой-то монстр. На ходу он приволакивал ноги и производил такой невероятный грохот на борту старой, обреченной на смерть посудины, словно возвещал судный час.

Эллен мучительно пыталась очнуться, стряхнуть с себя цепенящий сон. Ужасающий грохот, который перекрывал все вокруг, отдавался у нее в барабанных перепонках; она вся скорчилась, хотела было закричать, но разве кто-нибудь ее услышит — эти неумолимые шаги заглушали все.

Неожиданно она обнаружила, что шаги раздаются уже в проходе, за ее дверью. Каждый звук словно бы получал усиление, и теперь она в довершение ко всему слышала, как хлюпают набравшие воды сапоги, как поскрипывает брезентовая куртка, с которой ручьями льется вода.

Эллен уже однажды доводилось лежа прислушиваться к шагам за дверью — правда, она тогда не была еще знакома с Натаниелем, она была тогда одна в старой гостинице. А сейчас с нею на пароме и он, и другие.

Кроме того, таблетка основательно притупила ее способность испытывать страх. Она погрузила ее в состояние тяжелого дурмана, и Эллен уже не могла сказать с уверенностью, бодрствует она или же спит.

Предательская таблетка прямо-таки свалила ее с ног! Эллен не помнила, чтобы она раньше так на них реагировала.

Шаги удалялись — по направлению к корме. Эллен сделала над собой усилие, как в забытьи, пошатываясь, доплелась до двери, отперла ее и вышла в коридор.

— Я иду, — пробормотала она, словно бы отвечая на чей-то безмолвный призыв.

Как в тумане видела она большие мокрые следы, оставленные сапогами. Они указывали ей путь. Перед глазами у нее все плыло, ей казалось, что она и сама плывет, паром скрипел и кренился пуще прежнего, а когда она вышла на палубу, в глаза ей, заставив попятиться, неожиданно ударил свет маяка. Мигавший в вечерней тьме маяк находился теперь наискось от судна, вокруг него бурлили, пенясь, серые волны. Рев бурунов оглушил Эллен. Паром как раз должен был миновать скалу и кладбище кораблей у ее подножия.

Эллен стала пробираться на корму. Следы были уже невидимы, отчасти из-за того, что темно, отчасти потому, что палубу заливало. Но она все еще различала впереди огромную фигуру. У спуска в салон, находившийся под кормой, фигура исчезла из виду.

Запрокинув голову к капитанскому мостику, Эллен окликнула Натаниеля, заведомо зная, что это бесполезно. Может быть, его там уже и нет. Да и кто расслышит в таком шуме ее слабый голос. Впечатление было такое, что на борту ни души, что на «Стелле» лишь она — и неизвестное существо, только что покинувшее корму.

Если бы Эллен окончательно проснулась, она ни за что бы не стала бродить одна; сейчас же ей почему-то казалось важным идти следом за исчезнувшим существом.

Судно резко накренилось — не ухватись она за перила, ее швырнуло бы на другой конец палубы. В замутненном сознании промелькнул образ Фредриксена, перелетевшего через перила. Помнится, она еще подумала, что они достаточно прочные. Ощупью она отыскала дверь, ведущую вниз, в салон, открыла ее и бездумно, подобно сомнамбуле, спустилась по лестнице.

Дверь захлопнулась за ней с отчетливым, неприятным щелчком.

В салоне было пусто. Одинокая лампа на потолке освещала лишь маленький пятачок посредине. Опершись о косяк, Эллен сонно стояла на пороге, покачиваясь в такт движениям судна.

— Да? — сказала она приглушенным голосом.

Тишина. На полу — никаких следов.

Наверху, на палубе, раздался топот убегающих ног.

В затуманенном сознании Эллен всплыла мысль, вернее, то было ощущение.

Она замерла, прислушиваясь к себе. На ощупь двинулась вперед, и тут же упала навзничь и ударилась о стол, и какое-то время лежала, не в силах подняться. Но потом все-таки встала и снова пошла. Она должна добраться до противоположной стены. Должна.

Но вот зачем, этого она уже