Камень Света - Дэвид Зинделл

– Есть другой путь в Аргатту, – проговорил Имайра. – Темный, древний путь.

Все мы посмотрели на него, ожидая дальнейших объяснений.

– Когда Морйин пришел в Аргатту с камнем Света, то боялся, что враги осадят гору и запрут его внутри. Так что мой народ построил для него спасительные тоннели. Тайные тоннели, и знание обо всех утрачено нами – за исключением одного.

– И ты знаешь, где он находится?

– Нет, – ответил Имайра, к горчайшему разочарованию Мэрэма. – Но я знаю, где он должен находиться.

Лицо Мэрэма немедленно просветлело, а Имайра достал свою карту и направил на восток. В последние дни мы не раз использовали ее, чтобы проложить курс к высочайшей горе, видневшейся на глине у восточной кромки карты. Горе Скартару, чьи очертания известны всему Эа: как было видно с востока, через Вендраш, ее вершины-близнецы возвышались подобно вершинам пирамид, возносясь высоко в небо. И теперь, когда Имайра поведал нам о тайном пути внутрь этой ужасной горы, мы старательно изучали модель карты, которую тот держал в огромных мохнатых руках.

– Я ничего здесь не вижу, – сказал Мэрэм, всматриваясь в живую глину в мерцающем свете костра.

– Масштаб слишком маленький. Карта показывает только основные очертания гор.

– Тогда как ты надеешься найти этот свой тоннель?

– Существует стихотворение. Слова, что выживают, когда бумага и глина уже истлели.

– И какое же?

Имайра прочистил горло и прочел для нас шесть древних строк:

Там, где Алмаз, покрытый льдом,

Неярким солнцем освещен,

У Огра каменных колен

Есть выход из Аргатты стен.

Руда указывает тут

Врата, что к Морйину ведут.

Мы стояли, вслушиваясь в вой ветра в высоких горах вокруг. Казалось, он несет с собой шепоты замерзших камней и эхо десяти тысяч лет.

– Итак, – Кейн указал пальцем на карту Имайры, – Алмаз, о котором говорится в стихотворении, должно быть, северный склон Скартару.

Северный склон Черной горы и в самом деле походил формой на алмаз в три мили высотой, чьи огромные грани, казалось, поддерживали остальные склоны.

– Это подтверждается в следующей строке стихотворения, – согласился мастер Йувейн.

– А как насчет Огра? – спросила Лильяна, глядя на темную глину карты. – Я не вижу под северным склоном ничего подобного.

– Масштаб слишком мал. Так что мы можем заключить, что скала в виде Огра будет довольно маленькой в сравнении с остальной горой. Мы можем не заметить пещеру, пока не окажемся прямо перед ней.

– Мы можем не заметить ничего, – сказал Кейн, – если стихотворение ложное.

– Я верю в то, что оно истинное, – сказал Имайра.

Мэрэм глотнул еще кальвааса, потом задал вопрос:

– Как следует из стихотворения, твой народ создал подземные ходы, создал саму Аргатту… почему же ты нам раньше об этом не сказал?

– Не хотел подавать пустую надежду.

Я сидел под звездами яркого созвездия Совы, отражавшимися в серебре моего меча.

– А не было ли иной причины, Имайра?

Имайра смотрел на меня невидящими глазами. Его огромное сердце стучало как барабан.

– Древние иманиры искали под Скартару истинное золото… но они искали и что-то еще, не так ли?

– Да, – ответил он наконец. – Понимаешь, под Белыми горами земные токи очень сильны – сильнее, чем где бы то ни было в Эа. Там они касаются других миров.

Черные глаза Кейна вспыхнули в ярком свете костра и как угли впились в Имайру. Я вспомнил, как он говорил, что земные токи всех миров связаны меж собой.

– Мои предки полагали, что если отыскать под Скартару нужные течения, то можно открывать двери в иные миры. Миры Галадинов. Они построили Аргатту, чтобы приветствовать их в Эа.

– И кто же подсказал древним иманирам, что такие двери могут быть открыты? – спросил я.

– Морйин.

Если бы мой меч сейчас разлетелся на тысячи кусочков, я воссоздал бы его весь по одному сверкающему осколку. Во тьме я заглянул в глаза Имайры.

– Поиски золота никогда не были настоящей целью Морйина?

– Нет, – прошептал Имайра. Ветер колол нас ледяными ножами, а мы ждали, желая услышать больше. Иманир посмотрел на карту. – Морйин хотел открыть дверь в Темный мир, где заключен Баалох, Ангра Майнью. И он подошел близко, считаем мы, очень близко.

Мне стало тяжело выносить присутствие Кейна, таким глубоким и темным был колодец ненависти, открывшийся в нем.

Он знает , – подумал я. – Откуда-то он знает .

– Что же, по-твоему, удержало Морйина от того, чтобы отворить эту дверь? – зарычал Кейн на Имайру.

– Забрав камень Света из башни, где он хранился, Кэлькамеш и Сартан Одинан лишили Морйина самого большого шанса освободить Баалоха.

– Как так? – спросил мастер Йувейн.

– Потому что камень Света настроен на галастеи и связан со всеми предметами силы, особенно с земными токами. С ним Морйин почти наверняка смог бы понять, куда именно под Скартару послать рабов.

Все это время Атара молча смотрела в свой кристалл. Лильяна тоже сидела тихо. Но теперь она стиснула пальцами синий джелстеи и повернулась в Имайре.

– Когда я стояла у подножия Аламит и цвета сменились, мне казалось, что я слышала голоса Галадинов, обращающихся ко мне. Ко всем нам. Они предупреждали об Ангра Майнью. О том, что сказано в великом пророчестве.

Атара наконец подняла взгляд от своей мерцающей сферы и посмотрела на Имайру.

– Да, есть великое, великое пророчество. Древнее – ему уже несколько эпох. Старейшины слышали, как о нем говорили Галадины.

Он рассказал о тех знаниях, что прабабки и прадеды урдахиров почерпнули от голосов из других миров, исходивших из единого цвета Аламит. Давным-давно, когда Звездный народ отыскал Эа, их величайший пророк, Мидори Хэстар, предрек два пути для этого прекрасного нового мира: или он породит Космического Майтрейю, который поведет все миры к сияющей судьбе, или же даст жизнь темному ангелу, который освободит Баалоха и тем самым ввергнет вселенную в великое зло и, возможно, уничтожит ее.

– Галадины предприняли отчаянную попытку, послав в Эа камень Света. И кости, что они встряхнули шесть эпох назад, все еще катятся.

Я ощущал, как мое сердце бьется в едином ритме с сердцем Имайры и с глубокими токами земли. Меч в руке мерцал, словно меня призывали далекие звезды. Я видел в их сияющих огнях великий замысел, давно ожидающий завершения. Какое-то великое событие, чувствовал я, свершилось в незапамятные годы, приведя в движение целые миры, летящие сквозь космос, эпохи эпох тому назад. Теперь мне стало ясно, что мы должны предстать перед Морйином в Аргатте. Воистину, одно из качеств серебряного джелстеи – указывать путь, благодаря которому моя судьба связана с великой судьбой мира и целой вселенной.