Магический кристалл. Серебряные стрелы. Проклятие рубина - Роберт Энтони Сальваторе

Пуук знал, что теперь дела Гильдии пойдут как нельзя лучше. Обладая рубином, он легко подчинит крысиных оборотней, а потом… возможно, стоит подумать над тем, как расширить свою власть за пределы Калимпорта. Одураченные соратники и послушные его воле крысолюди расчистят дорогу для членов Гильдии воров.

Пуук снова повернулся к Ла Валлю и заметил, что чародей крайне озабочен.

– Как ты думаешь, понравятся Энтрери наши новые компаньоны? – угрюмо спросил Ла Валль.

– Ах вот ты о чем… Но ведь он же ничего не знает. Он отсутствовал так долго… – сказал Пуук и после недолгого размышления добавил: – В конце концов, у них так много общего. Думаю, что они поладят.

Но Расситер обладает удивительной способностью восстанавливать против себя всех, с кем имеет дело. Представь, что произойдет, если он столкнется с Энтрери.

При мысли о последствиях подобной встречи Пуук расхохотался:

– Можешь не сомневаться, мой друг, что Расситер столкнется с Энтрери только однажды.

– И после этого ты будешь вести дела с новым предводителем оборотней? – понимающе усмехнулся Ла Валль.

Пуук хлопнул чародея по плечу и направился к двери.

– Постарайся узнать все, что только сможешь, – сказал он. – А если тебе удастся нащупать их своим шаром, немедленно зови меня. Мне не терпится поскорее увидеть физиономию хафлинга. Я так соскучился по нему.

– А где ты будешь?

– В гареме, – подмигнул чародею Пуук. – Сам понимаешь, надо снять напряжение.

Магистр ушел, и Ла Валль опустился на стул, всецело погрузившись в раздумья. С тех пор как Энтрери отправился в путь, чародей многого достиг и даже поднялся до третьего этажа, став личным советником Пуука, который и пожаловал ему эту комнату.

Комнату Энтрери.

Впрочем, у чародея никогда не возникало трудностей в общении с убийцей. Они были если не друзьями, то весьма близкими приятелями и в прошлом не раз помогали друг другу. Ла Валль при всем желании никогда не смог бы сосчитать, сколько раз он подсказывал убийце кратчайший путь к очередной жертве.

А взять, скажем, случай с чародеем по имени Манкас Тиверос. «Манкас Всемогущий» – так, помнится, звали его остальные волшебники Калимпорта, безоговорочно принявшие его сторону, когда Манкас с Ла Валлем вступили в ученый спор о происхождении одного весьма запутанного заклинания. Каждый считал, что именно он первым открыл это заклинание, и все, кто хоть что-то смыслил в существе вопроса, с нетерпением ожидали, когда же между чародеями вспыхнет война. Но к всеобщему изумлению, в один прекрасный день Манкас неожиданно исчез, оставив, впрочем, коротенькую записку, в которой признавал, что честь открытия заклинания целиком и полностью принадлежит Ла Валлю. С тех пор Манкаса никто не видел. Ни в Калимпорте, ни в других городах.

Ла Валль вздохнул и повернулся к хрустальному шару. Что и говорить, Артемис Энтрери отлично знал свое дело.

Внезапно дверь распахнулась и в комнату чародея просунул голову Пуук.

– Я забыл самое главное, – сказал он Ла Валлю. – Пошли гонца в Гильдию плотников. Скажи им, что нам срочно нужны несколько хороших мастеров.

Ла Валль в недоумении уставился на него.

– Гарем и сокровищница останутся там, где они находятся сейчас, – объяснил Пуук, удивляясь тому, что столь могущественный чародей не способен предугадать ход его мыслей. – И, как ты, наверное, догадываешься, я свою комнату покидать не собираюсь!

Ла Валль начал понимать, о чем идет речь.

– В то же время я никак не могу сказать Артемису Энтрери, что его комната занята, – продолжал Пуук. – Во всяком случае не сейчас, когда он так блестяще сделал свое дело!

– Я понял, – пробормотал Ла Валль, решив, что ему предстоит вернуться на один из нижних этажей.

– То-то же. Именно поэтому и надо построить еще одну комнату, – расхохотался Пуук, от души наслаждаясь видом окончательно сбитого с толку чародея. – И мы построим ее между гаремом и комнатой Энтрери. – С этими словами он весело подмигнул чародею. – Можешь сам спланировать и украсить ее. И не жалей денег! – Захлопнув дверь, Пуук исчез.

Чародей смахнул выступившие на глазах слезы. Пуук то и дело удивлял его, но еще ни разу не разочаровывал.

– Ты щедрый хозяин, Паша Пуук, – прошептал Ла Валль.

Что и говорить, магистр действительно был щедр. Но, кроме того, он был мудр. Когда Ла Валль обернулся к хрустальному шару, его зубы стучали от твердой решимости угодить своему повелителю. Он во что бы то ни стало отыщет Энтрери и хафлинга. Нет, он не разочарует своего господина.

Глава 9. Загадочные вспышки

Наполнив паруса северным ветром, подгоняемая течением Чионтар, «Морская фея» стремительно удалялась от Ворот Балдура.

– К полудню доберемся до Побережья Мечей, – сказал Дзирту и Вульфгару Дюдермонт. – А затем отвернем от берега и не увидим земли до самого пролива Азавира. Потом небольшой переход вокруг полуострова, и, взяв курс на восток, мы вскоре окажемся в Калимпорте. Калимпорт, – повторил он, указывая в сторону нового флага, который поднимал на мачте один из матросов, – две перекрещенные синие полосы на золотом поле.

Дзирт вопросительно взглянул на Дюдермонта. Он знал, что у моряков не принято менять флаги.

– К северу от Ворот Балдура мы обычно несем на мачте флаг Глубоководья, – объяснил капитан. – А направляясь на юг, поднимаем флаг Калимпорта.

– И в этом есть смысл? – спросил Дзирт.

– Да, если знать повадки тех, с кем приходится иметь дело, – усмехнулся Дюдермонт. – Глубоководье и Калимпорт – извечные соперники. Ни один из городов не хочет уступать. Они чертовски упрямы и никак не хотят заключать союз, хотя купцы обоих городов искренне желают этого – они-то отлично знают, что торговля друг с другом сулит им огромные барыши. Но, несмотря на это, они порой запрещают кораблям, несущим флаг соперника, заходить в свою гавань.

– Как это глупо, – заметил Вульфгар, припоминая, что еще совсем недавно его народ вел себя точно так же.

– Политика, – сказал Дюдермонт, пожимая плечами. – На самом деле правители обоих городов тайком пытаются развивать торговые отношения, и потому несколько дюжин кораблей постоянно курсируют между Глубоководьем и Калимпортом. Вот и у «Морской феи» есть два порта, которые она может считать родными. И при этом, заметьте, все довольны.

– А капитан Дюдермонт может торговать на двух рынках, – понимающе улыбнулся Дзирт. – Что ж, весьма разумно.

– Кроме всего прочего, это помогает и в плавании, – продолжал Дюдермонт. – Пираты, рыскающие в водах севернее Ворот Балдура,