Сновидения Ехо - Макс Фрай

– Спасибо, друг. Рад, что ты ценишь меня по достоинству. Однако вынужден тебя разочаровать: долго сосуществовать с идеей разрушения Дворца Ста Чудес я все-таки не смог. И тогда придумал гораздо менее драматичный выход. Запасы Кель-круальшата я уже уничтожил. Дело за малым – проверить, не осталось ли у них еще, а потом запретить его производство. И проследить за строителями, чтобы не вздумали нарушить запрет на свой страх и риск. Если приманки не будет, сновидцы больше не полезут во дворец, и все станет, как раньше…

– А вот это очень разумно, – кивнул Джуффин. – Я сам как раз собирался предложить. Рад, что ты обошелся собственными силами. А что нервы нам предварительно помотал – так ты без спектакля не можешь, я понимаю.

– Да могу я без спектакля; другое дело, что тебе же первому надоест. Но штука даже не в этом. Мою первую идею надо было озвучить хотя бы затем, чтобы сказать: мне кажется, что вторая ненамного лучше.

– Это еще почему? – возмутился Джуффин.

А Шурф уставился на меня с интересом исследователя. Дескать, чего еще интересного я пока о тебе не знаю?

– Да все ты знаешь, – сказал я. Почему-то вслух. И добавил: – Просто ты не был в Куманском павильоне. А я был.

– И что?

– Это невероятно круто. Ничего подобного в жизни не испытывал – я имею в виду, наваждений такого уровня достоверности и такой глубины погружения с одновременным сохранением знания о себе. Это настоящее искусство, я бы сказал, идеальное. Каким оно должно быть.

– Предположим, – нетерпеливо перебил меня Джуффин. – И что с того?

– Я уже говорил, по словам Малдо, для достижения этого эффекта требуется, помимо всего прочего, Кель-круальшат. Если я правильно понял, этот порошок воздействует на бодрствующих людей, заставляя их быть более внимательными и сосредоточенными.

– Думаешь, это так важно? – спросил Шурф.

Я пожал плечами.

– Не знаю. Можно подождать, пока Малдо проснется, и спросить его. Только что бы он ни сказал, разгребать последствия запрета придется именно ему. Найдет он другой способ зачаровать зрителей или нет – время покажет. Если не найдет, скорее всего, потеряет интерес к своей затее. Может быть, бросит свой волшебный дворец и займется чем-то другим, а может быть, уговорит себя схалтурить; публика, впрочем, все равно будет довольна. В Ехо любят развлечения. Но дело-то не в публике. Совсем не в ней.

– А в чем?

– В самом искусстве, конечно. В том, чтобы оно было. Чтобы буквально из ничего вдруг возникло нечто созданное человеческой волей и воображением, прекрасное и невозможное, никогда не существовавшее прежде. Мне кажется, это так же важно, как когда-то было важно сохранить этот Мир. Хотя, конечно, совершенно несопоставимый масштаб. Но для меня – вполне сопоставимый, вот в чем штука.

– Ладно, – внезапно согласился Джуффин. – Если для тебя это настолько важно, я спорить не стану. Тогда оставь все как есть.

– Не получится. Если бы за возможность достроить Дворец Ста Чудес надо было заплатить согласием самому еженощно видеть во сне кошмары, я бы еще подумал. Скорее всего, какое-то время смог бы потерпеть. Но расплачиваться за это чужими страхами и безумием я не могу. Мне надо все сразу: чтобы и ужас прекратился, и Малдо благополучно доделал свой Дворец Ста Чудес, как было задумано. Иначе я не согласен.

– Если так, то ты в тупике.

– Да. Именно там я и есть. И не могу найти выход. Давайте, помогайте. Вы умные. И опытные. И знаете о магии столько, сколько я никогда знать не буду, даже если еще шесть голов отращу.

– Вот на это я бы посмотрел, – фыркнул Джуффин.

И разрядил обстановку. Он это умеет, когда захочет. Как никто другой.

– А ты не пробовал допросить кого-нибудь из спящих? – вдруг спросил Шурф.

– Как ты себе это представляешь?!

– Да, пожалуй, «допросить» – это неверное слово. Точнее будет «расспросить». Поговорить, выяснить, что именно их напугало. С чего начался кошмар. Это возможно?

– Боюсь, что нет. Они сперва ничего не соображают, а потом сразу же просыпаются, все-таки прекращение кошмара – очень сильная встряска. Но… Слушай, это гениальная идея. Абсолютно гениальная! Именно то, что надо.

– Ты уже понял, как это провернуть? – обрадовался Джуффин. – Отправиться за проснувшимся по его запаху, как вы с Нумминорихом уже делали, и учинить допрос?

– По идее, можно и так, – согласился я. – Только вряд ли они смогут все вспомнить. А если вспомнят, как будут объяснять? Я человек опытный, а все равно если начну пересказывать, что мне снилось, половину деталей забуду, а вторую перевру, потому что хохенгрону не обучен. И наши сновидцы, подозреваю, тоже нет. А на языке бодрствования сон без искажений не перескажешь. Так что вряд ли выйдет что-то путное. Но совершенно неважно. Потому что одним из этих сновидцев могу стать я сам.

– Это как, интересно? – нахмурился Шурф.

А Джуффин промолчал. По выражению его лица было видно, что он сразу все понял. И теперь не знает, хвалить меня за сообразительность или отговаривать от авантюры.

– Предельно просто, – сказал я. – Иду на Темную Сторону, делаю заказ, ложусь спать… не смотри на меня так, словно собираешься пристрелить, чтобы я не мучился. Не всякое милосердие уместно.

– Это ты мне как эксперт по неуместному милосердию говоришь?

– Почему? Мое милосердие в данном случае более чем уместно. И риска никакого. Ладно, скажем так: он совсем невелик. Потому что, в отличие от всех этих спящих бедняг, счастливое пробуждение я могу заказать заранее.

– Главное – точно сформулируй, – кивнул Джуффин.

По крайней мере, он меня отговаривать явно не собирался. Уже легче.

– Могу конспект заранее написать, – сказал я.

– Не пойдет, – покачал головой Джуффин. – На Темной Стороне все меняется. И кто знает, как там могут измениться твои записи. На голову и то больше надежды – при всем моем недоверии к твоей голове.

– Когда я узнал, что ты остался в Тихом Городе, я зашел в твою первую квартиру на улице Старых Монеток, – внезапно сказал Шурф. – Сейчас сложно объяснить, зачем я так поступил; впрочем, это значения не имеет. Там, если ты помнишь, стояло такое странное устройство, которое ты притащил из другого Мира. Мы все время от времени ходили туда смотреть кино^[44].

– Точно, – улыбнулся я. – Надо же, совершенно о нем забыл!

– Не ты один, – удивленно сказал Джуффин. – Я тоже. Точнее, помнил, но как один из давних фактов своей биографии, не имеющий отношения к настоящему. Мне почему-то не приходило в голову, что в любой момент можно снова пойти на улицу Старых Монеток и посмотреть кино.