Эндимион. Восход Эндимиона - Дэн Симмонс

Я вовсе не забыл о красной, «панической» кнопке. Проблема была очень проста – когда впадаешь в настоящую панику, тут уж не до кнопок.

Каяк падал в воздушную бездну; далеко внизу, в тысячах метров подо мной, виднелись багрово-черные тучи, а над головой нависали молочно-белые облака. Я выронил весло и тупо наблюдал за его полетом. Мы с каяком падали быстрее, чем весло, по причине различных аэродинамических свойств и скорости (в тот момент я был не в состоянии рассчитать все параметры). Огромные овальные капли из реки, которые перенеслись вместе со мной, тоже падали, то разделяясь, то сливаясь в сферы и эллипсоиды, как в невесомости, и ветер уносил их прочь. Игольник, позаимствованный у охранника в спальне Дем Лоа, застрял между моим бедром и «фартуком» кокпита. Мои руки раскинуты, словно я вообразил себя птицей, готовой взлететь. Пальцы в ужасе стиснуты в кулаки. Челюсти сжаты до скрежета зубовного.

Падение продолжалось.

Высоко позади виднелась арка портала, впрочем, слово «арка» было неуместно – в воздухе плавала металлическая конструкция, то ли кольцо… то ли тор… то ли ржавый бублик. На мгновение в этом кольце мелькнуло небо Витус-Грей-Балиана Б и тут же исчезло, остались только облака. Металлическое кольцо было единственной материальной вещью в воздушном океане, но я уже опустился на добрую тысячу метров ниже. Голова пошла кругом. Внезапно мне показалось, что я птица. Я увидел, как подлетаю к порталу, как усаживаюсь на кромку арки и жду…

Жду чего?

Я еще крепче ухватился за борта каяка, который летел носом вниз, к лиловой бездне в километрах и километрах подо мной.

Именно тогда я и вспомнил о «панической» кнопке. «Не трогай ее, что бы ни случилось, – сказала Энея, когда мы спускали каяк на воду в Ганнибале. – Не трогай ее до тех пор, пока у тебя не останется иного выхода».

Каяк опять развернулся по горизонтальной оси, и меня чуть не выбросило. Задница уже не касалась подушечки на дне кокпита. Я как бы плавал внутри, а сам каяк мчался вниз в окружении этакого созвездия из капель воды. Я решил, что другого выхода у меня и впрямь не остается, сорвал пластиковую крышку и надавил пальцем на красную кнопку.

На корпусе лодки перед кокпитом и позади него раскрылись панели. Я пригнулся, когда надо мной начал разворачиваться аккуратно сложенный материал. Каяк сначала выровнялся, а потом резко затормозил – я чуть было из него не вывалился – и бешено закачался. Из бесформенной массы у меня над головой потихоньку складывалось нечто – более сложное, нежели обыкновенный парашют. Даже несмотря на нарастающую панику, я узнал материал: мы с А.Беттиком покупали его на индейском рынке. Пьезоэлектрическая ткань со встроенными солнечными батареями была почти прозрачной и очень легкой, но крепкой и запоминала до дюжины конфигураций; мы тогда думали купить еще и заменить холст на главной студии – тот уже давно пришел в негодность, – но мистер Райт не захотел. Заявил, что предпочитает приглушенный свет. Десяток метров нового материала А.Беттик отнес к себе в мастерскую, а я о нем попросту забыл…

И вспомнил только теперь.

Падение прекратилось. Каяк висел под громадным треугольным парусом, который поддерживали десять нейлоновых шкотов, крепившихся к корпусу. Мы продолжали спускаться, но теперь это уже был именно спуск, а никак не падение. Я посмотрел наверх – ткань была прозрачной, – но арки портала не разглядел, ее заволокло облаками. Ветер и воздушные течения несли меня прочь.

Наверно, мне следовало быть признательным моим друзьям, девочке и андроиду, которые предусмотрели подобную возможность и снарядили каяк соответствующим образом, но первое, о чем я подумал, было – «Разрази вас гром!». Это было уже слишком. Очутиться в воздушном пространстве неведомого мира, не видеть земли… Если Энея знала, что меня забросит сюда, почему она не…

Не видеть земли? Я перегнулся через борт и посмотрел вниз. Возможно, предполагалось, что я аккуратно спланирую на некую поверхность…

Нет. Подо мной – лишь многокилометровая толща воздуха, ничего больше; на дне ее громоздятся лиловые тучи, яростно сверкают молнии. Должно быть, давление там просто чудовищное. Кстати сказать, если это и вправду юпитерианский мир – сам Юпитер, Вихрь или какой-нибудь еще, – откуда здесь взяться кислороду в количестве, достаточном для дыхания? Насколько мне известно, все газовые гиганты, обнаруженные людьми, состоят из враждебных человеку газов – метана, аммиака, гелия, фосфина и прочей гадости. Никогда не слышал о газовых гигантах с пригодной для дыхания смесью кислорода и азота. И тем не менее я дышал. Воздух был более разреженным, чем на других мирах, где я побывал, и слегка отдавал аммиаком, но для дыхания вполне годился. Значит, это не газовый гигант. Куда меня, черт подери, занесло?

Я поднял руку и произнес, обращаясь к браслету на запястье:

– Где я, черт возьми?

После паузы – я еще успел подумать, что эта штуковина таки сломалась на Витус-Грей-Балиане Б, – комлог отозвался нравоучительным тоном:

– Неизвестно, месье Эндимион. У меня недостаточно данных.

– Выкладывай, что у тебя есть.

Тут же на меня обрушились сведения о температуре по Кельвину, атмосферном давлении в миллибарах, средней плотности в граммах на кубический сантиметр, предположительной скорости убегания в километрах в секунду и расчетном магнитном поле в гауссах, после чего пошел длинный перечень атмосферных газов и рассуждения о соотношении элементов.

– Скорость убегания – пятьдесят четыре целых две десятых километра в секунду, – повторил я. – Вполне подходит для газового гиганта.

– Совершенно верно, – откликнулся комлог. – На юпитерианских мирах скорость убегания составляет пятьдесят девять целых пять десятых километра в секунду.

– Но атмосфера здесь совершенно иная, – продолжал я размышлять вслух. Слоисто-кучевые облака стремительно увеличивались в размерах, словно на голографическом экране. Их толщина составляла около десяти километров, нижний край терялся в лиловых тучах, где сверкали молнии. Солнечный свет казался золотистым и приглушенным, почти вечерним.

– В моей памяти нет сведений о планетах с подобной атмосферой, – сообщил комлог. – Оксид углерода, этан, ацетилен и прочие углеводороды не совпадают с параметрами шкалы Сольмева, это можно объяснить кинетической молекулярной энергией и солнечной радиацией, разрушающей метан; а присутствие оксида углерода представляет собой результат испарения метана и водяных паров в нижних слоях, где температура превышает тысячу двести градусов по Кельвину, но уровень кислорода и азота…