Право Света, право Тьмы - Надежда Первухина

Однако внушению поддались не все. Неугомонный корреспондент Акашкин опять сунулся с вопросом, стряхивая с народа сонное благополучное спокойствие:

— А саранча?!

— Что саранча? — недовольно скривил губы мэр и мысленно пообещал себе, что пить-есть не станет, а сживет Акашкина со свету каким-нибудь иссушающим жизненные соки заклятием. — Нельзя быть такими малодушными и любой каприз погоды относить на счет магических воздействий. Саранча прилетела к нам из Краснодарского края. Вместе с циклоном. А всякие версии про воздействие колдунов я буду решительно пресекать как порочащие моральный облик строителей оккультизма!

— С циклоном, говорите? — сощурился подлый журналист. — Где Краснодарский край и где мы!..

«Чтоб ты подавился!» — в отчаянии пожелал Изяслав Радомирович нахальному Акашкину, и было по слову его: Сидор-правдолюбец поперхнулся вдруг, засипел, схватился за горло, выпучил глаза, силясь сделать вдох, и уж больше не задавал непотребных вопросов. Доброхоты из толпы принялись приводить корреспондента в чувство, но делали это вяло и без энтузиазма, только из одного сознания общечеловеческого долга, потому что не было в городе Щедром человека или не-человека, которым Сидор Акашкин не насолил бы безмерно. Процесс приведения в чувство зарвавшегося журналиста весьма толпу развлек и позволил мэру перевести дух.

Изяслав Радомирович успокоился, и тут же к нему подкатился охранник Денис, из поклонников друидической магии.

— Изяслав Радомирович, — тихо сказал Денис, — Звонок хочет вам сообщить нечто крайне важное.

— Хорошо, — бросил мэр отрывисто. — Я телепортируюсь, а вы тут успокойте толпу.

— Можно применить Внушающие Руны? — с надеждой, глянул на начальника Денис.

Мэр посмотрел на митингующих, потом перевел взгляд на охранника:

— Валяй. Но чтоб без перегибов! А то в прошлый раз ты им такое внушил…

— Я осторожно! — обрадовался охранник, но это мэра уже не интересовало — он мгновенно переместился в некое зашифрованное и строго секретное подпространство, где его ожидал дхиан-коган Звонок, отягощенный важным и очень тайным знанием.

— Что скажешь, чем порадуешь? — без предисловий начал Изяслав Радомирович, глядя на своего бесплотного осведомителя.

— Я выяснил, какое отношение может иметь Танадель к священнику Тишину. Конечно, это предположение… Вероятность совпадения…

— Говори.

— Я проверил родственные и семейственные связи Танаделя-Лихоборова. Оказывается, у него есть дочь. Приемная дочь. Марина Кузьминична Этуш-Лихоборова, тридцати шести лет. Кандидат филологических наук, доцент. Читает курс древнерусской литературы в Московском университете. Работает над докторской диссертацией «Формирование славянской мифологии под воздействием ведической культуры Индии»…

— А при чем тут поп Тишин? Он-то тут с какого боку? Рецензию ей на диссертацию пишет?

— Поп не пишет. Но у Емельяна Тишина есть сын. Юрий Емельянович Тишин. Тоже кандидат филологических наук. И тоже читает курс в Московском университете. Только его курс называется «Взаимодействие духовной и светской литературы в России».

— И что же?

— В университете с некоторых пор существуют два оппозиционных лагеря — и среди студентов, и среди преподавателей. Один лагерь придерживается концепции Марины Этуш-Лихоборовой, которая говорит о том, что славянское мировоззрение несамостоятельно, а формировалось под влиянием культур Тибета и Индии. В общем, были некие махатмы, которые в давние времена просветили Русь.

— А другой лагерь?

— Это сторонники Юрия Тишина, подчеркивающего, что никакой додревней связи у Руси с Тибетом не было, а все это выдумки людей, переусердствовавших в чтении «Агни-йоги» и «Тайной доктрины». Спор идет не первый год. Из-за этого спора с Юрием Тишиным Марина Этуш-Лихоборова, во-первых, не может выдвинуть на защиту свою докторскую, а во-вторых, стала этаким пугалом в академических кругах. Теперь всякую излишнюю увлеченность Махатмами и браминами именуют «синдромом Лихоборовой».

— Значит, ты полагаешь, что Танадель явился сюда сразиться с попом Тишиным потому, что поповский сынок не дает его дочери сделать научную карьеру?

— И не только это, — продолжал дхиан-коган. — Опять-таки по слухам, Марина некоторое время проявляла к Юрию Тишину не только исключительно научный интерес. И тот, в свою очередь, относился к этому благосклонно. А потом они поругались, и на научной, и на личной почве.

— О как, — задумался Изяслав Радомирович. — Ситуация становится несколько яснее. Отец вызывает на войну отца. Хотя странно: а почему колдун не захотел разбираться с сыном?

— Это действительно неясно, тем более что, по полученным мною сведениям, Танадель не поддерживает с приемной дочерью отношений вот уже несколько лет. Некоторое время он полагал, что Марина станет его помощницей в деле прикладного колдовства, но девушка избрала путь чистой теории.

— Что ж у нас выходит? Девушка Марина неровно дышала к юноше Юрию, затем юноша раскритиковал ее научные изыскания, и девушка обиделась. Да так обиделась, что… — Мэр помедлил, а потом закончил упавшим голосом: — …что попросила своего приемного отца, колдуна и чернокнижника, отомстить не только бывшему возлюбленному, но и всему его семейству. Не слишком ли романтично и по-книжному получается, а, Звонок?

— Не знаю, — ответствовал дхиан-коган. — Я не человек, не могу судить, где слишком романтично, а где в самый раз.

— Ладно, — сказал мэр. — Благодарю за информацию. Она очень вовремя — нынче в полночь у меня встреча с этим Танаделем. Кстати, не посоветуешь, каким заклятием можно саранчу скоренько вывести?

— Это не в моей компетенции.

— Жаль. Ну, до скорого. — И мэр вышел из вверенного ему подпространства.

До полуночи он времени даром не терял. Прежде всего при содействии верных сотрудников записал на пленку обращение к населению города Щедрого, в котором призывал не паниковать, соблюдать терпимость, без нужды не шляться по запруженным саранчой улицам и надеяться на лучшее. В этой записи присутствовало невербальное внушение, направленное на подсознание слушающих и принуждающее их успокоиться и в очередной раз поверить мэру. Запись крутили по местному радио и телевидению каждые семь с половиной минут. Кроме того, мэр вызвал из дальнего села Балуевка потомственного волхва-самородка, известного своей способностью бороться с сельскохозяйственными вредителями методом заклятий и наговоров. Этот чародей от сохи должен был (по мысли мэра) незамедлительно очистить город от саранчи и, если . такое вообще возможно, кое-где восстановить погубленные зеленые насаждения.

И разумеется, мэр решил скоординировать свои действия с «главой негласной оппозиции». То есть с епископом Кириллом.

Нечего было и думать, что владыка Кирилл, человек столь мрачного характера, прибудет в кабинет мэра по первому, как говорится, зову. В отношении с власть предержащими архиерей был весьма куражлив, а посему мэр, в который раз за день скрипнув своими металлокерамическими зубами, решил самолично отправиться во враждебный лагерь.