Война углей - Кэтрин Ласки

Нира принялась внимательно разглядывать голубую сову, сновавшую вокруг гнезда с усердием слепой змеи-прислуги. Казалось, Стрига тоже был погружен в свои размышления, но когда он снова заговорил, внутри у Ниры все всколыхнулось.

— Разумеется, вы, как и все совы, знаете о проклятии, лежащем на птенце, появившемся на свет в ночь лунного затмения?

— Я полагаю, — осторожно заметила Нира, — что все зависит от точки зрения. То, что для одного является проклятием, для другого может быть благословением.

— Вы правы. Давайте, для простоты, будем считать это неким заклятием. Итак, всем известно, что на птенцах, родившихся в ночь лунного затмения, лежит заклятие, позволяющее им обрести великую власть и огромную силу. Хуул появился на свет в ночь лунного затмения. И он первым добыл уголь Хуула.

— Как и мой сын, — ответила Нира.

— Который стал королем, — негромко напомнил Стрига.

Нира хорошо помнила эту ночь. Это было сразу после окончания войны Огня и Льда, которую порой еще называют войной Пожара. Эта ночь очень многое значила в жизни Ниры.

— Нира, это вы рассказали мне, что Крит интересовалась не только созданием причудливых чудовищ, представлявших собой сложных гибридов, но и выведением новой породы хагсмаров. Вы сказали, что они появлялись из таких вот яиц в ночь лунного затмения. Благодаря вашим дипломатическим успехам среди моих собратьев, обитателей дворца Панцю, у нас появились яйца. Вклад новообращенных велик, но ваш — поистине бесценен. Да, произошел несчастный случай, когда нас совершенно случайно спугнули в ледяной пещере. Но эти яйца будут целы. Остальные мы отнесем на территорию краалей. Ледяные гнезда вскоре будут готовы. Все, что нам остается сделать, так это перенести сюда яйца и наседок накануне лунного затмения, когда птенцы начнут появляться на свет. И тогда у нас будет почти сотня яиц! Целая эскадрилья! Эскадрилья хагсмаров!

— И все же я не понимаю, почему птенцы должны появляться на свет именно здесь. Почему не оставить их на территории краалей?

— Там небезопасно. Слишком голая земля, слишком много ветров. Яйца нужно беречь от ветра в надежных гнездах. И чтобы поблизости не было никаких тупиков или белых медведей, тем более теперь, когда с рыбой становится туго. Старый Ледяной дворец — отличное место для выведения будущих хагсмаров. Наседки будут сидеть на яйцах, греть и охранять их от всех опасностей. Мы с вами тоже поможем им. Будем работать посменно. Вы ведь знаете, что очень скоро яйца уже нельзя будет переносить с места на место.

— По крайней мере, ты так сказал, — буркнула Нира. Она не понимала, в чем смысл этого требования, но согласилась с ним без возражений.

— Говорят… — выдавил Стрига, старательно взвешивая каждое свое слово, — говорят, что драконовы совы раньше были хагсмарами.

Нире показалось, будто молния разорвалась у нее в желудке. А Стрига тем временем продолжал:

— Этот печально известный Теоцзы нарочно создал королевский двор, чтобы лишить хагсмаров сил, окружив их роскошью и шутовской властью. Он задумал это, чтобы ослабить нас. Вы никогда не задумывались над тем, что мы с вами, возможно, состоим в родстве?

Не в силах произнести ни слова, Нира захлопала глазами.

— Посмотрите на ваши перья, дорогая. Обратите внимание на то, как они потемнели. Какие у них лохматые края. Сейчас вы похожи на сипуху не больше, чем я на пятнистую сову. Мы утратили признаки принадлежности к определенным совиным семействам.

«Куда это он клонит?» — насторожилась Нира.

— И я полагаю, — продолжал Стрига, — что это открывает перед нами совершенно новую возможность. — Он ласково посмотрел на яйца, которые, казалось, еще сильнее потемнели за те несколько минут, что пролежали в ледяном гнезде. — Но реализовать ее мы сможем только вместе.

— Вместе? Ты делаешь мне предложение?

— Давайте назовем его экспериментом, дорогая.

«Как романтично!» — усмехнулась про себя Нира, но снова промолчала. Эта синяя сова хочет стать ее супругом — что ж, это даже неплохо. Но Нира уже знала, что Стрига — ее враг.