Зеркало любви - Галина Гончарова

– Женский ум не предназначен для таких сложных вещей.

И вновь улыбка. Шовинист! Клары Цеткин на тебя нет, чтоб вломила промеж ушей.

– Моему будущему супругу.

Найджел насторожился.

– У вас уже есть кандидатура?

Матильда покачала головой.

– У меня, ваше вели… высочество…

– Называйте просто – сир, – благородно решил не перегружать дамский ум лишними тонкостями Найджел.

– Сир, у меня нет, сир. А у короны наверняка найдется.

– Хм-м… и вы так просто об этом говорите, герцогесса?

Матильда скривила рожу. Принц поморщился, но не шарахнулся. Храбрый юноша. Тут главное – не переиграть, чтобы все-таки не решил «облагодетельствовать».

– Сир, позвольте мне быть откровенной?

– Ну… пожалуйста.

– Могу ли я рассчитывать на глубокую и искреннюю любовь, такую, как пишут в романах? С моей-то…

Матильда глубокомысленно замолчала и обвела свое лицо. Принц вздохнул.

Вот как тут быть?

Жестоким по отношению к дамам Найджел отродясь не был и вломить в лицо девушке, что если ее на огороде выставить, то вороны за тот год урожай вернут, просто не мог. По счастью, девушка это и сама понимала. И развела руками.

– Я не глупа. И все понимаю, сир… может быть, найдется кто-то, кто оценит мой ум, а не только внешность?

Ага. Сразу же, после дождичка в четверг. И оценщики, и опробщики в очередь выстроятся, надо только про приданое рассказать.

Найджел задумался.

– Что ж, это в любом случае дело не одного дня.

– Тогда, сир, можно пока назначить наследницей меня, а когда я выйду замуж, оговорить с супругом, что наследником будет наш первый или второй сын, а мы будем местоблюстителями…

Идея была неплохой.

– Да, пожалуй.

– О сир! Благодарю вас!

В порыве восторга Матильда всплеснула руками и бросилась на колени, восхвалять ум его высочества.

Крохотная сумочка, висящая на поясе, оторвалась и раскрылась.

Из сумочки во все стороны полетели игральные карты. Сама лично рисовала, взяв за основу колоду «Тобаго» художника Бориса Митина. Уж очень выразительная и в духе эпохи, а рисовать умели и Матильда, как внучка архитектора, и Малена, как аристократка.

Да, не цветочки, ну и что? Кому тут нужна ботаника?

Матильда покраснела и, бормоча извинения, принялась их собирать.

– Колода… – задумался его высочество, помогая растяпе. – Вы играете в карты, герцогесса?

– Разве что в «Блеф», – потупилась Матильда.

– «Блеф»? Не слышал о такой карточной игре. И карты странные…

– Сир, позволено ли мне будет рассказать и показать?

Скука развеялась как дым.

– Пожалуй, герцогесса.

* * *

Доверенный слуга поскребся к Баристу Тальферу под вечер.

– Господин…

– Да?

– Его высочество собирался дать аудиенцию герцогессе Домбрийской.

Да, Барист был в курсе.

– И что?

– Вы приказали доложить, когда все закончится…

– Закончилось?

– Нет. Герцогесса до сих пор у его высочества. Приказывали подать обед на двоих, слугу выставили…

У Бариста челюсть отвисла.

– До сих пор?

– Да, господин.

Интересно, это какие же позы герцогесса в монастыре изучила?..

Пошлую мысль Барист задавил в самом зародыше. Взамен явилась вторая.

А Найджел точно еще жив?

– Ладно. Надеюсь, голову мне сегодня не отрубят.

И Барист направился к покоям его высочества.

Не доходя, свернул в коридор, коснулся завитушки. Кто сказал, что во дворце нет тайных ходов? И что при должном умении и опыте их нельзя вычислить?

Для человека, который привык копаться в финансовых отчетах, это несложно. Чего бы один умник ни накрутил, другой всегда в состоянии распутать будет. А уж кто там крутил, бухгалтер или архитектор, – неважно.

Барист собрал на пузо три килограмма пыли и паутины, но до глазка добрался. И услышал…

– Шесть виноградин сверху.

– Отвечаю. И еще три.

– Принимаю. И еще пять.

– Вскрываемся.

– Три десятки.

– А у меня каре!

– Опять вы выиграли, сир. Лишаете бедную девушку винограда…

Ответный смешок Найджела был таким довольным, что Тальфер успокоился. Но все же…

Барист выполз наружу, почистился и решительно направился к покоям его высочества. Слуги послушно доложили о его приходе.

Что самое поразительное, встретили Тальфера аж два недовольных взгляда.

– Что случилось? – капризно поинтересовался Найджел.

Герцогесса Домбрийская… это – она?

О боги!

Барист даже не сразу опознал это чудовище. Что-то жутковатое, лиловое, прилизанное, но… довольное? И принц доволен?

А что у них в руках?

И что тут вообще происходит?

– В-ваше высочество, сопровождающая герцогессы, графиня Ардонская, очень волнуется…

Матильда вздохнула.

– Это моя вина. Его высочество объяснял мне правила новой игры. И мы совсем забыли о времени. Он такой умный, такую интересную игру придумал… а я все никак не могу выиграть.

Найджел расплылся в довольной улыбке.

– Я вам дам шанс отыграться, герцогесса.

– Вы сделаете меня счастливой, сир!

– И – да, наверное, вам надо идти… время, да и репутация…

– Да. Репутация, – грустно отозвалась Матильда. – Да, сир.

– Ах да, Барист, составь там бумаги. Я подтверждаю вступление герцогессы в наследство. До первого ребенка-мальчика, которому она и передаст титул.

Барист поклонился.

Конечно, составит.

Интересные какие картинки… карты?

Карты в Ромее были, но не такие, совсем не такие. И колода поменьше, и такой игры не знали. Так что здесь произошло?

* * *

Смеяться Барист начал еще на лестнице, когда Матильда честно объяснила происходящее. И продолжил потом.

– Да, ваша светлость. Вы просто невероятны.

– Как вы думаете, надолго ему этой игры хватит?

– Думаю, надолго.

– А потом я еще парочку придумаю.