Земля Серебряных Яблок - Нэнси Фармер

Ее башни, сложенные из темного, неровного камня, расползлись по солнечному побережью точно лоскут ночи. Особенно внушительно выглядела изгородь из древних тисовых деревьев, что воздвиглась между паломниками и крепостью. Деревья росли плотным строем — ни дать ни взять стена. У Джека по спине пробежал неуютный холодок — бог весть почему.

Бард нахмурился: похоже, этот вид ему тоже не пришелся по сердцу.

— Вот она — крепость Дин-Гуарди, — проговорил старик. — Стоит тут с незапамятных времен. Говорят, ее построил кто-то из древних богов.

— Что за древние боги? — переспросил Джек.

— Хранители полей, земли и деревьев. Те, что были здесь еще до прихода людей. Ныне они по большей части уснули, и это к лучшему.

— А кто там живет сейчас, господин? — полюбопытствовал Джек.

— Король Иффи.

— Настоящий король? — воскликнул Джек.

Воображение тут же нарисовало ему пышный двор, и рыцарей, и гордых скакунов, и стяги…

— Иффи — человек жестокий и грубый. В Дин-Гуарди детям не место, так что тебе и впрямь лучше остаться в монастыре. — Бард рассмеялся. — Зато стол у Иффи преотменный, а пощекотать королю нервы всегда приятно.

Спустя какое-то время дорога свернула в сторону от побережья на цветущий луг и пролегла вдоль быстрого ручья. Отряд сделал небольшой привал, чтобы Ромашка отдохнула, и Люси с Пегой зашли по колено в воду, смыть дорожную пыль.

— Здесь мы расстанемся, — объявил Бард. — Я буду ждать вас здесь поутру третьего дня. На изгнание демона у отца Суэйна времени вполне достанет. И, Джек…

Мальчуган вскинул глаза: в словах старика послышались непривычно строгие ноты.

— Только не натвори глупостей. Помни, откуда твой посох, и… ну, в общем, ты и сам знаешь, о чем я толкую.

Джек отлично все понял, хотя ему и казалось, что поводов для беспокойства у Барда нет. Джеков посох, точное подобие более могущественного посоха Барда, некогда призвал огонь из самого сердца Ётунхейма. Он по сей день пульсировал волшебной силой — еле уловимо, что правда, то правда, и все же осязаемо. Джек пытался проделывать с помощью посоха всякие интересные вещи: ну там камень в небо закинуть или изменить течение реки, — но удалось ему разве что выгнать мышей из закромов для зерна.

— Надо бы пойти с ним, — промолвила Пега, глядя вслед уходящему Барду.

— Он способен сам о себе позаботиться, — возразил Джек, досадуя, что не ему первому пришла в голову эта мысль. — Он сражался с Фрит Полутролльшей, а ведь она была куда опаснее этого Иффи.

— Гадюка меньше волка, а ужалит — помрешь, — парировала девочка.

— Вот он — монастырь Святого Филиала! — воскликнул брат Айден, указывая на светлый проблеск позади сосновой рощицы на холме.

За темно-зелеными ветвями сияла ослепительно белая стена. У Джека дыхание перехватило от восторга. А подойдя еще ближе, он разглядел, что на самом-то деле это целое скопление зданий и все сияют белизной.

— Красота какая! — охнул мальчик.

— Верно, красота, — довольно заулыбался брат Айден. — Братья все стены известкой выбелили.

А Джек между тем завороженно разглядывал монастырские строения. Обитель так и бурлила жизнью. Целые семьи дожидались у входа, пока их впустят; монахи бегали с распоряжениями туда-сюда, рабы таскали дрова.

«Рабы? — потрясение осознал Джек. — Здесь? Но как можно?!!»

Очень скоро брат Айден договорился о месте в гостинице: это помещение было поделено на комнатки с помощью передвижных перегородок. Кто-то из монастырских рабов позаботился о постелях для гостей: принес охапку сухого вереска.

При всей красоте внешних стен, внутри стояла вонь — надо думать, потому что отхожее место находилось как раз в дальнем конце здания. В помещении было сыро и холодно; свет проникал внутрь только через открытую дверь.

— Вот уж не знал, что монахам разрешается иметь рабов, — промолвил Джек.

— Только тех, что утратили свободу в наказание за какое-то преступление, — возразил брат Айден. — Служение церкви идет на пользу их душам.

Джек оглянулся; ощущение было такое, словно в монастыре не так давно закончилась великая битва. Все рабы несли на себе отметины прежних наказаний: кто весь покрыт шрамами от ударов плетью, у кого уши отрезаны, у кого ноздри вырваны. У двоих отсохли руки — из-за испытания огнем, как объяснил брат Айден.

— Им нужно было пронести брусок раскаленного железа на расстояние девяти шагов или погрузить руки в кипяток и достать со дна камень, — растолковал монах. — Потом рану перевязывают. Если она не загноится за три дня, человека объявляют невиновным. По всей видимости, это не их случай.

Джек посмотрел на изувеченные руки рабов, и мальчика затошнило.

— Это милосердная кара, — объяснил монашек. — Куда чаще воров предают смерти.

— Ничего милосердного тут нет, — буркнула Пега себе под нос.

Паломники встали в очередь у комнаты аббата, чтобы назначить время для экзорцизма Люси. За столом сидел молодой монах: он записывал имена, жалобы и предполагаемый способ оплаты. Недужных обычно сопровождали все домашние: кого-то — утешения и поддержки ради, а кого-то приходилось усмирять. Один все выкрикивал непристойности; дабы больной не повредил никому, его закутали в одеяло.

Чтобы Люси не испугалась буйнопомешанных, отец взял девочку на руки. Когда очередь наконец дошла до них, писец за столом заметил:

— Понимаю, зачем вы эту привели. Она ж страшна как смертный грех.

— Дело не в ней, — возразил брат Айден, заслоняя собою Пегу. — Дело в малышке. Мы опасаемся, что она одержима демоном.

Писец, улыбнувшись, погладил Люси по волосам.

— С трудом в такое верится.

— Она видит то, чего нет, и вбила себе в голову, будто она — принцесса.

— Конечно, принцесса, — надула губки Люси.

— По мне, так причуда вполне безобидная, — усмехнулся писец, — но я вас запишу на через полчаса после заутрени. А чем вы заплатите за лечение?

Брат Айден вытащил небольшой мешочек и извлек на свет тонкие кисточки из куньего меха и флаконы с яркими красками.

— Я был мастером-художником на Святом острове.

— О! Но это значит, что… Ох, неужели? Отец Суэйн будет в восторге! Это ведь секретные рецепты.

— Именно.

Джек с любопытством разглядывал брата Айдена. Мальчуган впервые слышал о том, что монах — персона настолько прославленная.

— Вас сейчас же примут — сей же миг, безотлагательно! — суетился юнец. — Вы, все! Уходите прочь! Позже вернетесь, — велел он ожидающим в очереди.

Двое монастырских рабов отошли от стены и угрожающе двинулись к недужным и их родственникам.

— Заходите же! — позвал писец, отпирая дверь.