Истории таверны «Распутный единорог» - Роберт Линн Асприн

Комната взорвалась, выбив дверь в обрамлении огня и щепок. Огонь отбросил Мернорэда к дальней стене как шелуху прежде, чем языки пламени достигли оштукатуренного потолка.

Пламя немного отступило назад, позволив Регли на мгновение взглянуть в охваченную огнем комнату. Повитуха доползла от кровати почти до двери, прежде чем умерла. Огонь так выгнул ее спину, что нож в горле выглядел огромным и красным.

Сэмлейн, возможно, перерезала себе горло, но так мало от нее осталось, что сказать что-то определенно было нельзя. Очевидно, она пропитала постель ламповым маслом и затем подожгла. Но то, что заставило закричать Регли — был большой сапожный нож. Деревянная рукоятка сгорела, и голый хвостовик торчал вверх из раздувшегося живота Сэмлейн.

Сэмлор спросил у уличного мальчишки, где храм Гекты. Мальчишка прищурился, а затем открыл глаза и ответил:

— А, «Черный шпиль»!

Сидя на лавке возле таверны напротив храма, Сэмлор понял, почему мальчишка так его назвал. Храм был построен из серого известняка, стены его выложены квадратом, а сверху он был покрыт обычным полукруглым куполом. Обелиск, венчающий купол, первоначально знаменовал победы Алар-Аспара, наемного генерала — уроженца Сирдона. Алар сделал много хорошего и для принявшего его города и для себя самого, жертвуя на постройку общественных зданий, чем снискал еще большее уважение. Сейчас ни один из предметов гордости Алара не сохранился видимым из-за тридцатилетних отложений древесного мусора и помета. Глядя на него, худшее, что можно было сказать о храме Гекты, это то, что он безобразный, грязный и находится в плохом месте — правда все это было справедливо для большинства зданий в Санктуарии, по мнению Сэмлора.

Пока караванщик потягивал из кружки простоквашу, из главной двери храма появился служитель. Взмахнув три раза кадильницей, он пропел вечернюю молитву перед равнодушной улицей и вернулся внутрь.

Дверь таверны осветилась — из нее, неся фонарь, вышел бармен.

— Подвинься, приятель, это место для посетителей, — сказал он приятному на вид юноше, сидевшему на другой лавке. Юноша встал, но не ушел. Бармен на фут втащил лавку в дверь, встал на нее и подвесил фонарь на крюк под вывеской таверны. Луч высветил в тени фигуру стоящего на задних лапах единорога, его налитый кровью пенис, такой же большой, как и рог на голове.

Вместо того, чтобы вернуться туда, где он сидел, юноша сел рядом с Сэмлором.

— Немногие смотрят на него, не так ли? — сказал он сирдонцу, указывая на храм.

— Думаю, он не популярен, — согласился Сэмлор. Он внимательно смотрел на местного жителя, размышляя, как много сведений он сможет получить от него.

— Никто не прошел туда в течение часа.

— Неудивительно, — сказал юноша, кивнув. — Они приходят в основном после наступления темноты. И вы не увидите их отсюда в любом случае.

— Почему? — спросил Сэмлор, отхлебнув еще немного кислого молока. — Там есть задний выход?

— Как раз нет, — сказал местный житель. — Имеется целая система туннелей под территорией всего города. Прихожане идут из гостиниц, лавок и жилых домов других кварталов. В Санктуарии те, кто поклоняются Гекте, очень скрытны.

Левой рукой Сэмлор вертел свой медальон.

— Я слышал об этом раньше, — сказал он, — и представлял себе это. Гекта приносит весенние дожди… она мать-родительница не только для Сирдона, но всюду, где почитаема, за исключением Санктуария. Почему так случилось здесь?

— Я полагаю, вы благочестивый человек? — спросил молодой человек, разглядывая диск с лицом Гекты.

— Благочестивый, благочестивый, — ответил Сэмлор с гримасой. — Я вожу караваны, я не священник. Конечно, я отливаю немного питья для Гекты во время еды… без нее здесь не было бы ничего, кроме пустыни, а я уже достаточно насмотрелся на нее.

Кожа незнакомца была такой бледной, что сейчас, когда большая часть света падала от лампы, он выглядел желтым.

— Ну, говорят, что здесь была гробница Дирилы до того, как Алар разрушил ее, чтобы построить свой храм. Наверняка там ничего не осталось, за исключением, возможно, туннелей, хотя, вероятно, они существовали и раньше, до того как над ними построили город. Вы наверняка слышали предположения о том, что хранил дьявол в подземных склепах.

Сэмлор коротко кивнул:

— Я слышал об этом.

— Волосатый, длиннохвостый, щелкающий ядовитыми зубами дьявол, — сказал молодой человек с усмешкой. — Хорошенькая шутка в наше время. Люди уже не верили в это. Пока не исчез первый священник Гекты… А в прошлом году Алкирос Фаин вошел в храм с десятью наемными бандитами, чтобы найти там свою жену. И никто больше не увидел их, лишь Фаин вышел на улицу на следующее утро. Он был жив, хотя каждый дюйм кожи на нем был содран.

Сэмлор допил свою простоквашу.

— Это могли сделать и люди, — сказал он.

— И вы предпочли бы лучше встретиться с подобными людьми, чем… с дьяволом? — с усмешкам спросил местным житель.

Оба в молчании уставились на храм.

— Хочешь выпить? — резко спросил Сэмлор.

— Нет, — ответил второй.

— Так говоришь, приятель искал свою жену? — настойчиво спросил сирдонец, посмотрев при этом на закрытый тенью храм, а не на своего компаньона.

— Именно так. Женщины часто ходят по туннелям, и много чего рассказывают. Богатые традиции. Кое-кто говорит, что священники могут больше делать для понимания, чем традиции, но что мужчина может сказать о женщинах?

— А дьявол?

— Помогает ли пониманию? — спросил местный житель. Сэмлор смотрел в другую сторону, так что не мог видеть его ухмылку, но в самих словах сквозила насмешка.

— Возможно, но что могут знать люди? Эта ночь хороша для ищущего. Не так ли?

Сэмлор повернулся и усмехнулся, обнажив зубы, как кот, увидевший жилы на горле жертвы.

— Действительно, — сказал он. — А ты знаешь какое-нибудь место, откуда можно попасть сюда? — он жестом показал через темную улицу. — Или это только слухи? Может, эта гостиница?

— Есть гостиница к западу отсюда, метров за двести, — сказал юноша, — вблизи мясного рынка — «Человек в Мотли». Говорят, там под землей целая система ходов, подобных проделываемым червями, но соединенных друг с другом. Человек может войти и бродить несколько дней, не встретив ни одной живой души.

Сэмлор пожал плечами, встал и свистнул, чтобы привлечь внимание бармена, а затем бросил ему пустую кружку.

— Очень любопытно, — сказал он своему компаньону. — Я никогда не был в Санктуарии раньше, — и шагнул на улицу через водосточную канаву, в которой валялось что-то длинное, неживое. Оглянувшись, он увидел, что местный житель все еще сидит с пустыми руками на лавке. В профиль против света лицо его обладало совершенством античной камеи.