Обручённая со смертью. Том 2 - Евгения Владон

Это уже после меня перемкнёт, и я, совершенно ни хрена не соображая, обернусь обратно к столику, схвачу столовую салфетку из-под пустой тарелки и начну с каким-то яростным остервенением тереть себе руку в том месте, где эта сволочь меня поцеловала. Дрожать и трястись, уже через секунды две ничего перед собой не различая, потому что слёзы перекроют глаза и брызнут прямо на растёртую кожу и рукав жакета.

– Ну всё. Тише… тшш…

Господи, я даже успела напрочь забыть об Астоне, меньше всего ожидая, что именно он накроет меня со спины своей тенью и практически полностью собой. Отберёт салфетку и сам, осторожно начнёт вытирать мою трясущуюся руку.

– Мне… мне надо в туалет. Надо помыть руки!

– Он уже ушёл. И вернуться сюда больше не посмеет. Обещаю. Если появится опять – переломаю ему ноги.

Что-то в голосе Адарта убеждало, что он говорит чистую правду, при чём словосочетание «переломаю ноги» – являлось фигуральным оборотом речи, за которым скрывалась куда более серьёзная угроза. Но я уже не хотела думать об этом кошмаре. Наверное, это всё Астон. Его объятия, его крепкие, смертельно опасные и одновременно до невыносимости нежные руки, обхватившие меня защитной клеткой и прижавшие к его груди ревностным порывом. Кажется, в тот момент слёзы из моих глаз брызнули ещё интенсивнее. Только мне было на это откровенно начхать. Я уткнулась сопливым носом в его пиджак у лацкана и просто дала волю сдавленным рыданиям, не думая ни о чём. Просто освобождаясь от этого груза, который, как оказалось, копился уже далеко не один день. А теперь… теперь хотелось вырвать это всё из себя, ну хоть как-то. Потому что страшно! До дикости и до чёртиков!

Понимать, что ты по сути никто – кусок мяса на тарелке перед бездушными тварями, который в любое мгновение начнут буквально рвать на ошмётки, пожирать и смачно сглатывать… а ты и сделать ничего не сможешь, ибо уродилась именно для этого – быть чьей-то закуской и изысканным деликатесом. И всем им насрать, кто ты в действительности… им вообще на всё и всех насрать, поэтому они и творят эту мерзость: выкручивают наизнанку наши истинные человеческие ценности, попросту поплёвыя на нас с высоты своего господского положения, ведь они – высшая раса, они круче, они продвинутей, хотя на деле – самые обыкновенные паразиты. Только сумасшедший будет терпеть собственных паразитов. А мы и терпим, вот что смешно. Терпим уже не одну тысячу лет, ещё и радуемся, как те чокнутые блаженные, восхищаясь их миникопиями в лице тех же монархов, церковников-жрецов и прочей, якобы богоизбранной властью. Всё правильно, вас будут использовать, как мясо, продавать ваших детей и женщин на чёрном рынке (детская плоть и кровь небось чище и вкуснее), гнать ваших сыновей на бойню на очередную войнушку за нефтяные разработки.

Люди гибнут за металл? Да ничего подобного! Люди гибнут за пустышки и ту иллюзию, которую им вложат в голову, после их рождения. И так до бесконечности. Плодить безмозглое стадо, превращая в ещё более безмозглый планктон, которым потом можно будет закусить на очередной вечеринке в честь особой даты и знаменательного события, отмечаемыми нашими истинными богами и тайными правителями. Это же так естественно, да и кто вообще рискнёт всему этому возразить, ведь побеждают сильнейшие. И выживают только сильнейшие. А ваша участь – подчиняться и жертвовать собой, добровольно отправляясь на бойню в шикарных нарядах, с ослепительной улыбкой на губах и в именном ошейнике на горле, которое вот-вот перережут. Вы думали, избранные – это баловни судьбы и удачливые сукины дети? Да ничего подобного! Это овцы! Агнцы! Жертвенный тук, чьё горящее благовоние обязано щекотать ноздри своим богам и услаждать их тонкое обоняние.

Я же точно такая! Ничем не лучше! Уже который день подряд занимаюсь самообманом и эти мгновения не исключение. Я жмусь к своему палачу, к хозяину моей жизни и тела, как та наивная кошка, которую в любой момент могут усыпить, если она начнёт вести себя не так, как должно, или подхватит какую-нибудь неизлечимую болячку. Я упрямо продолжаю гнать от себя мысли, что мой Хозяин не такой. Он ест меня не ради врождённого потреблятства, а чтобы элементарно выжить, поэтому якобы и ценит мою собственную жизнь. Поэтому я и цепляюсь за услышанные в его разговоре с фон Гросвенором отдельные фразы, как за спасительные соломинки, выискивая в них то, чего никогда не сумею там нащупать. Мы всё равно будем разными, между нами пропасть, которую не преодолеть вообще никак и никогда, ибо этому никогда не быть. Это невозможно!

– П-пожалуйста… отвези меня домой.

И спрячь… если сможешь. Хотя бы на несколько минут… хотя бы на ближайшие пару часов…