Шторм-2 - Корвин Райт

Хольдер прислушался. Он определил по направлению эха, что пещера имела изгиб и уходила куда-то вниз, под землю. Под ногами везде, и даже на предполагаемой дорожке, лежали хрумкие камешки. Они делали слышными даже самые осторожные шаги.

Когда Трогги неповоротливо поднялся на ноги, Хольдер взял его за руку и тихо сказал:

– Послушай! Эти дикари не настолько уж грозные.

– Почему ты так решил? – превозмогая боль спросил Трогги.

– Потому что они боятся быть застигнутыми врасплох. Если человек чего-то боится, – он не герой.

– А почему ты решил, что здесь живут люди, пусть даже дикари? – снова спросил Трогги. И Хольдер не нашёл, что ему ответить.

В это время внизу тишину полнейшего беззвучия тронуло какое-то еле уловимое движение.

Оба варяга почувствовали это и замерли, стараясь слиться с непроглядным мраком. Хольдер даже дышать перестал, и лишь осторожно, как зверь, трогал воздух носом.

Трогги очень некстати переступил с ноги на ногу, и сбил какой-то шумный камушек, который покатился вниз.

– Ты можешь замереть?! – теряя терпение энергично прошептал Хольдер. Трогги ничего не ответил, ответило то, что скрывалось внизу. Варяги услышали рёв встревоженного зверя, в чей мрачный покой вторглись чужие. Рёв этот издавала настолько мощная глотка, что у людей невольно сжались души.

– Бежим! – выпалил Трогги

– Замри! – процедил сквозь зубы Хольдер.

Снизу донеслось тяжёлое шевеление, возвещавшее, что зверь движется. Камушки под ногами задрожали сыпучим волнением; в незримые стены пещеры ударился шум, и воздух, без того густой и смрадный, стал ещё тяжелее. Камни уже не сыпались, они летели, сгребаемые могучими лапами.

– Бежим! – повторил Трогги в нервическом волнении. Его трясло. Хольдер на этот раз не сказал ни слова.

По шумному дыханию можно было решить, что зверь уже здесь. Он застыл где-то рядом, в кромешной темноте пещеры. Хольдер поднял копьё, выставив его остроконечьем в темноту. «Сейчас он ринется, и наколет себя на этот выступ», – подумал варяг, но чудовище замерло в ожидании. Противники стояли друг против друга, темнота скрывала их, но они понимали присутствие врага на расстоянии одного прыжка. Пауза затянулась. Каждый ждал ошибки другого.

Хольдер осторожно потянулся ртом в темноту, чтобы найти ухо Трогги и сказать ему: «Медленно опустись вниз и сразу кубарем откатись в сторону». Хольдер ткнулся во что-то носом. Это была шерсть…

Зверь взревел, тяжёлая лапа ударила Хольдера по рукам, и он оказался без копья. Хольдер сам сделал всё так, как наставлял сделать спутнику. И только неистовый крик Трогги возвестил, что старый варяг оказался менее расторопным.

– Подними копьё! – крикнут Хольдер. – Я уронил копьё, скорей подними!

Трогги ничего не ответил, шум поединка стих и снова воцарилась тишина.

– Я слышу речь ругов! – вдруг мощным басом сказал кто-то. – Опустите свои копья, если вы не растеряли их окончательно.

– Кто это? – сдавленно спросил Трогги. – Кто с нами говорит?

– Следуйте за мной, – отозвался бас, – я не хочу, чтобы нас здесь услышали.

– Легко сказать: «Следуйте»…, – проворчал Трогги, поднимаясь на ноги, – а как тут можно что-то увидеть?

– Правой рукой нащупайте стену, – вещал могучий голос, – идите вперёд, не отрывая руки от стены.

Варяги последовали этому совету, и скоро они спустились в глубину пещеры. Здесь тускло догорал костёр. Мелкие угли трепетали переливчатым то алым, то золотым цветением, и рядом было совсем душно. Хозяин, видимо, берёг дрова, обилием которых каменная долина не отличалась.

Из темноты в угли рухнули сухие ветки. Ветки задымили, убивая остатки воздуха. Медленно появился огонь. Он взял то одну, то другую хворостину и вот уже пламя запылало ярко и горячо.

Варяги посмотрели вокруг. В глубине пещеры на плоской каменной глыбе сидел… тролль.

– Я был совсем молодой, когда попался Йорку Рваное ухо, – рассказывал хозяин пещеры, осторожно снимая с себя жабью шкуру. – Сказать по правде, Йорк выглядел не многим старше меня. Он уже несколько лет разбойничал вблизи нашего острова Ран, и его даже знали в Ругарде. Я сполна познал, что такое быть рабом у данов. Эти называют себя бьёрнами, но, по сути, они ничем от данов не отличаются.

Прошло только одно лето, а бьёрны отучили меня от моего имени. Я уже не помнил, как меня звали. Каждый раз, когда я называл своё имя, в меня вливали какое-то гадкое пойло, от которого я терял рассудок. Меня били палками и орали, что имя моё – трэль, и другого не было никогда. И однажды я забыл, как меня звали…

Нас было несколько человек. С восхода до заката бьёрны заставляли нас расчищать долину. Они хотели посеять здесь зерно, хотя не умели это делать, ведь у них никогда не было полей. Но второй год подряд им не хватало запасов на зиму, и все голодали. Непонятно почему, ведь Йорк всегда приносил золото из похода. Он говорил так: «Плох тот варяг, который ложится спать голодным». А ещё он говорил: «Всё, что я вижу – принадлежит мне. Если это не принадлежит другому бьёрну». Но золото есть не будешь. Несколько раз они посылали людей на рынки в Хедебю с золотом, но не вернулся ни один караван. Должно быть, золото услышало слова Йорка и пересказало их иначе: «Любой, кто ко мне прикоснётся – принадлежит мне. Даже если это бьёрн». Оттого они и пропадали, наплевав на голодающих сородичей.

И вот когда снова пришла голодыня, а это случилось в день начала зимы, как сейчас, бьёрны рассчитали, сколько солонины и муки им понадобится на зиму. Выходило очень мало. Для рабов доли не нашлось вообще. Зимой им рабы не нужны, зато своих вульфов бьёрны смогли бы прокормить одним человеком в неделю.

Однажды подошёл и мой черёд, и меня бросили в волчью яму. Это был неравный бой. В яме оказалось четыре волка. Конечно, против них я не имел шанса. Но боги проявили ко мне свою благосклонность: двое матёрых подрались, что-то не поделив, а двое переярков должны были ждать своей очереди и подъедать кости после тех, кому по рангу полагалось набивать брюхо первым. Пока они скалились и раздумывали, я схватил одного переярка, поднял его и выкинул из ямы. Ульферы отвлеклись поимкой беглеца, и я одним махом выбрался наружу…

Хольдер, слушая рассказ этого человека, подумал, что такому великану не составило особого труда «одним махом» выбраться из волчьего ристалища.

– Трое ульферов так увлечённо занимались ловлей переярка, что даже не заметили, как я сбежал, – продолжил свой рассказ человек-тролль. – Конечно, волку удалось меня покусать, прежде чем я его освободил, и скоро эти раны меня начали сильно беспокоить. Но я был на свободе! Целый день бродил я по долинам Игрубса, пока не оказался в этой лощине. Помню горький рябиновый закат над холмом, заросшим снизу бузиной, точно плешь у старого бьёрна, что торчит над спутанными косицами. И вдруг на холме появился… тролль! Увидев меня, он поднял тяжёлые лапы и заревел так, что и матёрые ульфы прижали бы хвосты. У меня уже не было сил бежать. У меня вообще не было сил, ведь бьёрны нас почти не кормили. Я опустился на землю, доверившись судьбе. Равнодушно наблюдал я, как чудовище приблизилось ко мне с явным желанием рассмотреть меня поближе. Моя причёска выдавала во мне руянца. Это и вызвало у тролля такой интерес. Когда он подошёл, я почувствовал резкий запах, сдавливающий дыхание. Тролль наклонился, и я увидел, что он похож на человека, только очень уродливого и могучего всеми частями тела.