Путь хранителя - Маркус Кас

Мужик повздыхал, тоже подошел и встал рядом, присоединившись к созерцанию закатных бликов на темной воде.

— Не понимаешь ты ничего… — всё таки успокоился монах.

— Ну так объясни, — я повернулся к нему и внимательно вгляделся в морщинистое лицо.

Скрывать эмоции он не умел совершенно. Его печальные глаза смотрели на меня и вдруг в них появилось удивление. За ним пришел настоящий шок. Монах внезапно схватил меня за виски и сжал их, быстро говоря:

— Не может быть! Илья, да хранят нас всех всеблагие, что ты наделал?

Я попытался вырваться из цепких рук, но не получалось, Еврипий для надежности ухватился за волосы и освободиться, не лишившись скальпа, было проблематично. Что я ещё наделал, я не знал, хотя предположить мог очень многое.

— Да что случилось то? — я сжал его запястья, выкручивая. — Отпусти!

И уже начал примериваться к его коленной чашечке, для отрезвляющего удара, но хватка всё таки ослабла и храмовник убрал руки.

— Как ты смог стать хранителем?

— Сам ты хранитель! — от неожиданности рявкнул я.

— Я искатель, — строго поправил он меня.

Вот оно что… Это объясняло, как он просек мою метку, которую и воспринял как смену специальности, и ещё один нюанс про способности искателей. Значит, они могут видеть не только силу искры.

— Так, — я сделал шаг в сторону, чтобы он больше не кидался ко мне с рукоприкладством. — Объясни мне нормально, с чего ты взял вообще, что я хранитель? Я защитник. Разве можно быть и тем, и другим? Или сменить одно на другое? Или… Короче, давай по порядку.

За эту минуту у меня возникло столько много новых вопросов, что я и сам был готов за свою голову схватиться. Еврипия, нахрен, якорной цепью привяжу, но он мне всё расскажет.

Монах затравленно оглянулся по сторонам и тяжело вздохнул, прочитав мои намерения во взгляде, которым я его одарил. И тихо спросил, есть ли что покрепче чая. После многодневной межведомственной гулянки я сомневался, что спиртное в принципе в городе осталось. Но пошел искать, подталкивая монаха впереди, чтобы снова не испарился.

Как ни удивительно, но выпили не всё. Под раковиной нашелся деревянный бочонок, припрятанный кем-то за фильтрами. Я взял пузатую чашку с надписью «лучший папа в мире», удивленно на неё посмотрел, но опомнился и налил из крана что-то темное. Осторожно понюхал и вручил Еврипию.

Монах же даже не взглянул, что я ему подсунул, залпом опрокинул содержимое, хрюкнул и протянул обратно. После третьей он заговорил.

Искатели в ранге мастера и выше действительно могли видеть, кем был пробужден одаренный. До ритуала пробуждения спрогнозировать они это не могли, только силу искры, то есть магического дара. И то примерно, потому что её можно было скрыть, как и произошло со мной.

Меня передали монаху уже под чем-то. В смысле, никто не опаивал младенца никакими эликсирами, на меня наложили печать, причем, как подозревал служитель, при помощи запретной магии. Это он и пытался выяснить, всё это время разыскивая следы почившего Ефсения и чем тот занимался.

И снова всё вело к секретной библиотеке, потому что другой монах со странным именем оказался хранителем. Причем работал не на обитель, а на великий род. На какой именно, Еврипий выяснить так и не смог. Явление это было довольно редкое и связь храмовника с родом тщательно скрывалась по банальной причине. Слишком много знал.

Это подтверждало моё высокородное происхождение, но ближе к его разгадке не делало. Если только я не найду в библиотеке сведения о Ефсении и его работе. Может, если сделать вид, что мне интересны все хранители, то Лазарь будет польщен и даст мне такую информацию. Можно попробовать, но аккуратно.

Но вот пробудиться защитником, а потом стать хранителем я не мог. Если только…

— Если только ты не нулёвка, — монах снова приложился к кружке, шумно глотая.

— Да что за нулёвка то? — я не выдержал, отобрал тару и помотал головой на умоляющий взгляд мужика.

— Нулевой, — недовольно пояснил он. — Как меридиан, точка отсчета. Одаренный, одинаково способный стать любым служителем.

— Одновременно?

— Да, но только это сразу при пробуждении становится понятно. А у тебя…

Он резко замолчал и задумался, как и я. Чем он меня напоил перед ритуалом в храме? Могло это быть что-то такое, что скрыло такую деталь обо мне? И чем это мне грозит?

Пока я ушел в себя, Еврипий всё таки выхватил из моих рук кружку и налил себе добавки. Мне и самому захотелось накатить от открывающихся фактов, но нужна была трезвая голова. Поэтому посмотрел на монаха с легкой завистью.

— И много таких существует? Если предположить, чисто теоретически, что я нулевой, то что тогда?

— Да хранят тебя всеблагие тогда, Илья.

— Еврипий… — я угрожающе потянулся к кружке.

— Таких немного, но они есть. Точнее, мне достоверно известно, что они бывают, но кто именно, скрывается. Обучают их не в обителях, и чему, одни боги знают. Как минимум маскироваться. Потому что я, как искатель, пока не видел ни одного нулевого. Поэтому я и, хм, удивился, когда увидел, что ты стал хранителем. Но теперь не уверен, — он пьяно сощурился, уставившись на меня.

Вот ведь подстава, хоть бы предупредили о таком побочном эффекте метки. Теперь же каждый искатель будет шарахаться от меня, как от прокаженного. И можно ли говорить о метке, вот вопрос. Князев упоминал только о знаниях.

— На мне метка хранителя, — медленно признался я, готовясь вскипеть, но ничего не случилось. — Я не стал им, а просто получил доступ от магистра. Может это быть причиной?

Монах хлопнул себя по лбу так звонко, что даже я поморщился от громкого звука. После этого Еврипию пришлось какое-то время посидеть с закрытыми глазами, приходя в себя. Но после взгляд его стал не таким замутненным.

— Ты ещё с хранителями связался? Меня не было всего два дня! Два, Илья! Ты не мог просто сидеть на жопе ровно всего два дня?

— Не мог, — хмуро ответил я. — Так может или нет?

Нечего было сматываться, не предупреждая. Не его это дело вообще, но грубить мужику сейчас означало заткнуть, а мне нужна была информация.

— Я не знаю, — тоже помрачнел Еврипий. — Я не хранитель, а эти ребята свои тайны беречь умеют. У магистра и спрашивай теперь. Только осторожнее, потому что если метка не видна искателям, то тебя на горячем и примут.

— Куда примут? — протупил я, поняв, что он прав, с такими вопросами идти к магистру опасно.

— На секретную службу империи! Откуда я знаю, куда тебя примут. Куда вообще все нулевые деваются… — монах в отчаянии стукнул кружкой по столу и та треснула, развалившись пополам.

— Ладно, — я не поддавался его настроению. — А выяснить как-то можно? Нулевой я или нет?