Большой секрет умницы Софии - Марина Ефиминюк

– В смысле, не то чтобы раздеваться…

– Я понял, – с иронией хмыкнул он и подчеркнуто внимательно принялся рассматривать строгие полоски на стенной ткани. – Как сегодня прошел ваш день?

– Неплохо, – развязывая бант на вороте блузки, охотно поделилась я. – Магией почти не пользовалась, поэтому чувствую себя недурно.

– Я имею в виду, как прошел практикум по зельеварению? – с улыбкой в голосе пояснил Рэнсвод.

Химерово проклятье, опять не угадала!

– Удачно, но суетно.

Сегодня я не вздрогнула от его прикосновения, но невольно выпрямила спину и опять затаила дыхание. Вновь трещали огни в люстре, а алое свечение древнего дара отражалось в стеклах книжных шкафов.

Ритуал закончился. Я спешно привела одежду в порядок. Киар медленно приходил в себя. Через некоторое время он выдохнул и спросил будничным голосом:

– Вы голодны? Составите мне компанию за ужином?

Напряжение спало, и стало ясно, что живот подводило вовсе не от переизбытка магии, а от банального голода. Из-за долгого практикума с утра во рту не было и маковой росинки, но вдруг вспомнился ужин в ресторации, и еда заранее отказалась уютно укладываться в желудок.

– Уже поздно, – попыталась отпереться я.

– Я в любом случае отвезу вас в общежитие, – заметил он.

Других причин для отказа придумать не удалось.

Большая кухня оказалась вычищенной до блеска. Изразцовые плитки на стенах блестели, плоские огненные камни на очаге были выскоблены. Даже у моей мамы, помешанной на порядке, никогда очаг не сверкал по-настоящему нетронутой чистотой. Невольно возникала мысль, что кухней пользовались чуть чаще, чем столовой. По всей видимости, та самая приходящая прислуга следила за порядком, но не за ежедневным меню хозяина.

Я устроилась за добротным столом с массивной столешницей и с интересом наблюдала, как Рэнсвод по-хозяйски доставал из холодильного сундука закрытые круглые емкости, вытаскивал большие тяжелые тарелки. Он двигался с ленивой грацией, расслабленно и свободно.

– Вы умеете готовить? – из любопытства спросила я, наблюдая, как он снял с крюка тяжелую разделочную доску.

– Я умею заказывать еду в ресторации. – Он бросил на меня веселый взгляд. – Поможете?

Пока он, хрустко надламывая поджаренную корочку, нарезал по-мужски большими ломтями хлеб, я разложила в тарелки еду. Простые и сытные блюда.

– Заметил, что больше всего вам нравится шай-эрская кухня, – объяснил Рэнсвод отсутствие ресторанных изысков вроде окуня с лимонным муссом и коротко велел: – Разогрейте.

– Боюсь, в этом случае вы останетесь без ужина и придется есть мясные шарики на улице.

– Ничего не имею против уличной еды, но вы не можете три недели не использовать магию.

– Думаете, сейчас удачное время для тренировки?

– А когда оно настанет? – Он внимательно посмотрел на меня. – Это ваше удачное время.

– Ладно, но я предупредила. – Я пожала плечами, осторожно дотронулась до края тарелки и призвала магию.

Сила отозвалась, хлынула к рукам таким сильным потоком, что глиняный край, покрытый светло-голубой эмалью, начал биться магическими разрядами. Киар внимательно наблюдал за моими тонкими нервными пальцами, окутанными заклятием, а потом бросил:

– Не бойтесь магии и не торопитесь.

От еды пошел ароматный пряный дымок, густой соус стал жиже.

– Получилось! – восхитилась я. – И ничего не спалила!

– Вы молодец, София, – улыбнулся магистр и как ни в чем не бывало продолжил терзать хлеб.

Я вытаращилась на него, практически уверенная, что поймала слуховую галлюцинацию.

– Повторите.

– Что именно? – не понял Рэнсвод.

– Вы меня похвалили! Впервые! Хочу услышать еще раз, чтобы поверить.

Он покосился на меня, с трудом сдерживая улыбку.

– Вы большая умница.

– Так какого химерова демона вы заставляли эту умницу четыре раза сдавать экзамен? – сама от себя не ожидая, с претензией выпалила я.

– Идемте есть, пока не пришлось подогревать заново, – ловко свернул он с темы своего педагогического, с позволения сказать, промаха и кивнул на резной комод: – В верхнем ящике должны лежать салфетки. Достанете?

Большие льняные салфетки покрыли стол, сверху примостились тяжелые тарелки, и обстановка стала совершенно домашней, словно мы постоянно ели вдвоем. Я покосилась на Рэнсвода, когда он отпил из стакана с толстыми стенками глоток воды, и вдруг вспомнила:

– У меня есть подарок!

Он вопросительно изогнул брови и с интересом проследил за тем, как я суетливо вытаскиваю из сумки термос и отвинчиваю крышку. От снадобья все еще шел дымок, отчего-то пахнущий сельдереем вместо вишни.

– Возьмите, – подвинула открытый термос в сторону Рэнсвода. – Это тонизирующий эликсир.

– Не стоит, – осторожно отказался он, видимо, боясь, что ему подсунули бормотуху.

– Поверьте, с зельеварением у меня гораздо лучше, чем с высшей магией, – уверила я и, со звоном подхватив с подноса чистый стакан, перелила темное снадобье.

С некоторой заминкой Рэнсвод поднес стакан ко рту и сделал глоток.

– В маминой лавке этот тоник всегда пользуется большим спросом, – прокомментировала я.

– На вкус неплохо, – вымолвил он.

– Тогда на здоровье, – кивнула я. – Вообще, он не должен пахнуть сельдереем. Это случайно вышло. Я в первый раз его варила сама.

Магистр поперхнулся.

– Но много раз наблюдала за мамой!

– К тому же я все равно его уже выпил, – добавил Рэнсвод с иронией, отставляя стакан. – Вы хотели что-то спросить?

Я замерла и посмотрела на него.

– Скажите честно: вы умеете читать мысли?

– Нет. – Он улыбнулся. – У вас исключительно говорящее лицо. Спрашивайте.

Коль сам предложил, то смешно отказываться.

– Почему каждый раз вам становится плохо после ритуала?

Он задумался на пару секунд, словно высчитывая, как объяснить закон высшей магии трехлетнему ребенку, и произнес:

– Женская энергетика отличается от мужской. И потом вы подсознательно сопротивляетесь слиянию. Это естественно для любого мага, – уверил он прежде, чем я начала спорить. – Чтобы не причинить нам обоим вред, приходится забирать часто и понемногу.

– А есть способ встречаться редко и отдавать сразу много?

– Есть, – медленно ответил он, – но он нам точно не подойдет.

– Почему?

– Не задавайте вопросов, ответы на которые не хотите слышать, – снисходительно изрек он.