Как раздать долги - Ольга Болдырева

— Слушай, горе-подопечная. Теорию творения ты и так знаешь. Все миры скреплены меж собой тонкими каналами силы и, собственно, поэтому и существуют. И на самом деле создать полностью автономный мир невозможно. Отступник подошел к решению проблемы очень близко, буквально в шаге от разгадки остановился. Но до конца изучить и понять не смог. Только удачно замаскировал свое творение. Я оказался одним из первых и неудачных экспериментов. Время тогда было сложное. Первое восстание творцы уже подавили. Гэбриэла выкинули из Поколения, изгнали, пригрозив полным уничтожением, и большим количеством рабочего материала он не располагал. Уж почему отец решил обратиться именно к Тьме, сложно сказать. Отщипнул кусочек, сформировал… однако вместо небольшого и такого желанного мира на стол перед Отступником из ниоткуда упало странное, весьма мерзкое на вид существо. У Тьмы весьма однобокое представление о том, как должно выглядеть ее детище: крылья, жуткая рожа, набор клыков, хвост, шипы… Что еще добавить? Самый натуральный монстр. Но тут Тьма присмотрелась к Гэбриэлу, и то ли он ей понравился, то ли просто посмеяться захотелось… На это уже никто не ответит. Она не только нашпиговала созданное существо положенным набором внутренних органов, но спустя минуту еще и изменила форму, создав точную копию Отступника. А он тогда, надо заметить, был молод. Что Гэбриэлу оставалось делать? Привязать какую-нибудь душу к сформированному телу и превратить неудачный эксперимент в послушного слугу. Но, как обычно, произошла случайность: Отступника отвлекла его смертная жена. Момент, когда можно было что-то исправить, оказался упущен.

Я с отвращением отодвинул от себя остатки торта, осознав: еще небольшой кусочек — и я точно лопну. Продолжил рассказ:

— Эксперимент заперли в клетке. Гэбриэл всегда отличался особой мстительностью. И вместо того чтобы, посетовав на свою криворукость, отпустить создание обратно во Тьму, Отступник обвинил его в неудаче и привязал к своей крови. Чтобы монстр точно не смог вырваться. Такое вот наказание. Принцип известный: и пристроить некуда, и выбросить жаль. А потом у него все-таки получилось сотворить автономный мир: небольшой, очень уютный и главное — уникальный. Да вот беда, величайшее творение оказалось недееспособным. Нужно было постоянно перекачивать в него энергию, чтобы мирок не рассыпался на составляющие. Вот тут-то Гэбриэл и вспомнил про свою неудачу. У существа была одна особенность: канал, соединяющий его с Тьмой, не перекрывался до конца, а значит, его можно было использовать как генератор. И недолго думая Отступник привязал свое детище еще и к сотворенному миру. По сути, он превратил эксперимент в душу реальности, которая должна была ее поддерживать и постоянно подпитывать энергией, чтобы та продолжала ввергать остальных творцов в уныние одним своим существованием.

Я хмыкнул.

— Одна, но серьезная проблема: если долго дразнить тетушку, есть шанс, что она обидится и даст по роже. Вот и творцы после очередного восстания вломились в мир Гэбриэла и развеяли этого экспериментатора по ветру. Встал вопрос: что делать с созданной им реальностью? Сложно представить, что некогда бывшее Тьмой окажется белым и пушистым котенком. Скорее кровожадным монстром. Вот только за прошедшие года «монстр» так обособился от Тьмы, что возвращаться в нее уже не желал. К тому же жена Отступника, умирая, смогла подловить Алевтину на обещании защищать детей Гэбриэла. И напоследок, Пресветлой было жаль уничтожать диковинку: существо, созданное без души и само ставшее таковым для целого мира. В общем, выбор оказался сложным у всех сторон. В результате заключили договор. Реальность продолжает свое существование, а неудачный эксперимент срочно перевоспитывается. Иначе, если он начнет представлять угрозу для множественной вселенной, обещание Алив перестанет действовать. И связь существа с миром будет разорвана.

Я допил остывший кофе.

— Многие столетия я находился в состояние слияния: что-то вроде симбиоза с еще одним экспериментом Гэбриэла, который он провел на собственной дочери. И у творцов не находилось повода к чему-нибудь подкопаться. А потом они, вернее, я уверен, что конкретно Хель купила моего знакомого, чтобы он разрушил слияние. Формально это был замечательный повод быстренько меня уничтожить, но Алевтина почему-то не стала спешить. Видимо, решила дождаться более подходящего момента и сделать это красиво. И этим моментом может стать все что угодно. Только представь: я иду по улице, поднимаю голову и вижу, что какой-то мужчина собирается выкинуть из окна ребенка. Одним заклинанием останавливаю ему сердце, чтобы не опоздать. И тут же звучит финальный гонг: творение Гэбриэла убило человека, оно опасно для окружающих. А давайте, тетя Алив, отправим его обратно во Тьму? Вот так.

Таня сочувствующе икнула и сгребла ложкой оставшиеся от торта крошки.

— Я придумала!

Сложно передать тот ужас, с которым уставились на неприлично счастливую княгиню Алир, Леллин и Элли. Анабель сияла подобно маленькой звездочке, ввергая друзей в уныние своей довольной улыбкой. Княгиня держала на руках сонного Натаниэля и смотрела на перепугавшихся друзей с той любовью, которую хищник может испытывать по отношению к добыче, загнавшей саму себя в угол.

Спрашивать, что же такое великое эльфийка придумала, никто не решился. Все равно Анабель, не выдержав паузы, тут же и рассказала свой коварный план.

— Проход случайно открыл Натан. Наверное, он сделал это не до конца. И сейчас мы все исправим! Давай, милый, прикоснись еще раз к зеркалу и при этом подумай, что очень хочешь увидеть папу, — заботливо проворковала Анабель, опуская сынишку на пол и позволяя ему подойти к зеркальной поверхности.

Элли нервно сглотнул, сообразив, что запахло жареным. Даже горелым.

Тем временем наследник Темного князя с самым серьезным видом ткнул маленьким пальчиком в зеркало. По чуть мутноватой поверхности пошла рябь, а потом картина изменилась. Вместо шикарного вида на большой город сверху появилось изображение земного дворика.

Шестнадцатиэтажка с красными полосками, детская площадка, ровный рядок дорогих машин, механический шум. Если Элли такая картинка была привычна, а Анабель несколько раз видела Землю со стороны, то Алир с Леллином уставились на это с непередаваемым выражением лиц.

Бывший рыцарь попытался осторожно дотронуться до зеркала, но рука Алира, не встретив сопротивления, прошла насквозь.

— Ой…

— Ага! — радостно воскликнула Анабель, и в следующий момент от портала эльфийку оттаскивали уже в шесть рук, пытаясь образумить.

Натаниэль, глядя на получившуюся куча-малу, засмеялся.

— Надо сначала собраться!

— И переодеться. Там носят совсем другую одежду!

— И Габриэль все объяснить! Ты же обещала, что останешься здесь! Э-э-э… не смотри на меня так, страшно же. Ладно, ладно, я понял, что не прав. Извини. Но хотя бы Натана тащить с нами не надо?

Сиятельная леди вынуждена была согласиться, что, да, спешка ни к чему хорошему не приведет. Надо приготовить вещи и сказать сестре Темного князя о своем уходе. Эльфийка перестала поедать взглядом зеркало и послушно отошла в сторонку. Потом опомнилась и, подтянув к себе сопротивляющегося ангела, прошипела сердитой коброй: