Волчья сотня - Дмитрий Даль

Словно две дикие кошки сцепились, они не любили друг друга, они боролись за право быть главным. И откуда только силы взялись. Еще полчаса назад Серега, казалось, умирал от усталости, а сейчас ввязался в жаркий любовный бой и не желал сдаваться.

Когда все закончилось, он откинулся на подушки и безучастно уставился в потолок. Сил разговаривать да и просто шевелиться не было. Где-то рядом уютно посапывала Кристи, довольная и сытая кошка.

В этот день выспаться ему не удалось. По сравнению с Кристи огненный дождь был менее опасным для сотника Волка. Она, казалось, поставила перед собой цель выпить его до последней капли и медленно цедила его силы, наслаждаясь им до глубокой ночи.

Лишь только далеко за полночь Сереге удалось уснуть. Ему снилась залитая солнцем поляна, уходящая под уклон в низину, где росла густая роща, говорящая листвой с ветром. Эта местность казалась ему очень знакомой. Будто он был уже тут, только очень давно. Наверное, еще мальчишкой, когда жил с бабушкой и дедушкой на даче. Тогда с пацанами он часто гулял по окрестностям, забираясь в незнакомые места: на лесничий ручей, к военному передающему центру, в соседнее садоводство. Вероятно, в одном из таких странствий он побывал и на этой поляне. Серега оглянулся по сторонам и увидел рядом с собой Кристи. Она стояла в простом белом сарафане, босиком, с распущенными волосами и смотрела на него влюбленно. Сердце учащенно забилось при одном взгляде на нее. Какая же она красавица. Серега сделал шаг, и еще один шаг ей навстречу. Послышался противный скрежет, и земля у него под ногами раздалась. Между ними образовалась трещина, которая разрасталась все больше и больше, разделяя их. И если в первые секунды была возможность перескочить на соседний берег и остаться рядом с ней, то уже через минуту эта возможность была утеряна.

Одинцов проснулся с первыми лучами солнца. Кристи рядом не было. Лех Шустрик в комнату не вернулся, вероятно, каким-то образом разнюхал, что командир не один, и нашел себе другое место для ночевки. Серега выбрался из постели, нашел на полу одежду, оделся и подошел к окну. Распахнув ставни, он выглянул на двор, залитый солнцем. В ярких золотых лучах походный лазарет выглядел уже не таким удручающим, как вчера днем. Он вдохнул свежий пьянящий воздух полной грудью и поежился от холода.

Он вспомнил вчерашний день, противостояние двух стихий, в которые превратились сотник Волк и дочка владетеля замка, и мечтательно улыбнулся. Потом на ум пришел Лех Шустрик. Переломы ног серьезная травма, быстро ее не залечить. Еще не скоро он сможет нормально ходить по земле и уверенно сражаться с противником. Впереди их ждало крупное сражение, в котором от безногого Шустрика будет мало толка. Надо во что бы то ни стало оставить его в Рибошлице, если только не случится какое-нибудь чудо…

Серега нахмурился. Кажется, он знал, какое чудо ему было нужно. Предприятие рисковое, но все может получиться. А для этого ему срочно нужно увидеть Лодия. Только он мог помочь ему советом….

Лодия Одинцов нашел в одном из лазаретов. Бывший убийца Тихого Братства сильно изменился со времени их знакомства. Никогда особо не отличающийся болтливостью, в последнее время каждое слово из него нужно было вытаскивать клещами. Даже своим десятком он умудрялся управлять при помощи разработанной системы команд, отдаваемых жестами и мимикой лица. И парни его понимали, а что самое главное – очень уважали. Попробуй заговорить с кем-нибудь из его бойцов о переводе в другой десяток, окрысится, зажмется в угол и будет отбиваться до последней капли крови. Вот что значит дрессировка. И кто бы мог подумать, что из идеального героя-одиночки получится отличный командир.

Лодий сидел в углу палатки на сколоченном из бревнышек табурете и, сложив на животе руки, казалось, дремал. Длинные темные волосы свесились на грудь и скрывали от посторонних лицо хозяина.

В палатке было темно. Масляные светильники чадили, но давали мало света, отчего даже в солнечный день внутри палатки торжествовало царство теней. На голой земле стояли столы, сколоченные из грубых досок. Их покрыли мешковиной в несколько слоев, сверху застелили линялыми выцветшими шкурами, должно быть, в замке их использовали для подстилок рабам и слугам. На них разместили раненых и укрыли их другими шкурами. В палатке висел тяжелый удушливый воздух. Двигаться сквозь него было трудно, не говоря уж о том, чтобы дышать. И как только Лодий может здесь спать.

Раненые лежали на столах. Их было человек шесть. Обожженные раскрасневшиеся лица, покрытые потной пленкой, открытые, устремленные в низкий брезентовый потолок глаза с отсутствующим выражением, словно ребята уже давно находились где-то в другом месте и эта чумная реальность их больше не касалась. У кого-то ожоги разной степени тяжести, кому-то в хаосе огненного дождя сломали руку, кого-то затоптали до полусмерти. Началось воспаление, горячка, бред… Тяжелая картина. И такая царила в каждом десятке.

Серега пробрался к Лодию и потряс его за плечо. Десятник мгновенно проснулся, но за рукоять меча, стоявшего рядом с табуретом, не схватился. Он знал, что в палатке свой человек.

– Разговор есть. Пошли выйдем, – потребовал Одинцов.

Лодий качнул головой, обвел взглядом раненых и медленно поднялся на ноги.

Откинув полог палатки, Серега вышел наружу и с наслаждением затянулся свежим морозным воздухом. Чище и приятнее его, казалось, нет ничего на свете. После болезненной удушливости палатки голову слегка повело, и он облокотился, чтобы передохнуть, на деревянный столб шатра.

Лодий осторожно коснулся его плеча. Серега открыл глаза и увидел стоящего очень близко десятника. Он смотрел изучающим взглядом на командира и молчал. Вот же холера проклятая, и как же с ним прикажете разговаривать.

– Пойдем ко мне, выпьем вина, согреемся, заодно у меня есть к тебе пару вопросов, – предложил Серега.

Лодий согласно кивнул.

Поднимаясь к себе, Одинцов опасался застать в комнате хозяйскую дочку, настроенную на реванш, но его опасения были напрасными. В комнате никого не было.

Найдя запечатанную бутылку вина и два металлических кубка, один Серега протянул десятнику и тут же наполнил. Плеснув вина себе, он плюхнулся в резное кресло и уставился на Лодия.

– Я хочу кое-что узнать о Тихом Братстве.

Брови Лодия удивленно поползли вверх. Командир после памятного штурма замка Дерри больше не спрашивал его о гильдейском прошлом. Откуда такой интерес?

– Когда мы немного залижем раны, выступим к Рибошлицу. Вольный городок, в котором очень не любят князя Боркича. Там нам предстоит восполнить потери. Но я тебя хочу спросить не об этом. Есть ли в Рибошлице представительство Тихого Братства?

Лодий замер, с минуту сидел неподвижно, потом все-таки кивнул.

– Ты можешь разговаривать по-человечески, мне эта пантомима порядком надоела! – разозлился Серега.

Десятник кивнул. Одинцов громко выматерился и наконец услышал голос Лодия.

– В Рибошлице есть отделение Тихого Братства. Школа Змеи, но я не понимаю, отчего такой интерес. Люди, которые напали на тебя в лагере, принадлежат Тихому Братству, но только они приехали издалека. Искать их в Рибошлице нет никакого смысла. Ты же не собираешься мстить всем братьям сразу?